Книга Убийство во французской книжной лавке, страница 81 – Грег Мосс

— И это значительная сумма?

— Я всегда так думал. Возможностей оценить это у вас гораздо больше, чем у меня.

— Возвращаясь к вашей идее о книге как источнике «зла», порождает ли она более ожесточенные конфликты, чем наигранная ссора Антуанетты Гренель с братом? О, и, полагаю, должна вам сказать, что, упоминая об этой вражде, она подмигнула мне, как бы давая понять, что все это глупо и не всерьез.

— Я ничего не знаю о конфликтах, но грифоманы держат карты при себе. Никто не хочет, чтобы их видели приближающимися к тому, что может быть ключом к разгадке или тайником, опасаясь, что другие могут последовать за ними и воспользоваться их идеями.

— Выходит, люди ищут тайно?

— Именно.

— Ночью?

— Чаще всего, да. Я так думаю.

— Муж Лючии Жаке, возможно, был грифоманом и использовал охоту как прикрытие.

— Такая мысль не приходила мне в голову.

— А что другие?

— Возможно.

Зои подумала о «заядлых охотниках» из числа своих знакомых.

Антуан и риелтор Амбруаз Кай… Я кого-то забыла?

— Если у Барбары было четкое представление о том, где искать, могла она попытаться замести следы, совершая неоднократные вылазки в случайные уголки местности? – спросила Зои.

— Это очень проницательно. Такая уловка равносильна попытке noyer le poisson. – Жюльен опять ввернул французское образное выражение, означающее «напустить туману».

— Вы не знаете, как она здесь передвигалась?

— А вы никогда ее не видели?

— Я, знаете ли, почти все время сижу взаперти в своем магазине.

— Она разъезжала по округе на mobylette. Он все еще пристегнут цепью к ограде автостоянки. – Он поколебался, затем спросил: – Вы сами-то не грифоманка?

— Я даже не читала книгу и понятия не имею, как работают головоломки.

— У вас есть экземпляр, который мы могли бы просмотреть прямо сейчас?

— Во вторник я жду новую поставку от дистрибьюторов. – Зои сменила тему. – Думаю, Барбара была на грани какого-то открытия, и в то же время ей было одиноко, она нуждалась в компании. Вот почему я пригласила ее пойти со мной на процессию в честь святого Бертрана. Я даже попросила Патрика приготовить для нее место, хотя все столы были заняты.

Дневной свет угас. За окнами, выходящими в маленький внутренний дворик, сгустилась темень, скрывая альпийские растения в каменных вазонах и очаровательный барельеф с изображением читающего ребенка. Зои не стала включать свет, им хватало мерцания огня в печи, как в тот вечер, когда после буксировки ее фургона Марсель заглянул к ней на бокал вина. На угловатом суровом лице Жюльена залегли глубокие тени.

— Я злоупотребляю вашим гостеприимством, – произнес он наконец.

Как догадалась Зои, он сказал это потому, что она позволила молчанию слишком затянуться.

— Нет-нет, что вы. Давайте поговорим о более приятных вещах.

Зои поделилась с ним своими впечатлениями о соседях, с удовольствием узнала некоторые подробности их семейной жизни, у кого какие дети и кто с кем состоит в родстве. Когда она заговорила о Наполеоне Этьене, букинисте, Жюльен рассмеялся.

— Он глупый, самонадеянный человечек, да благословит его Господь. Уверен, вы понимаете, что я имею в виду под déterminisme nominatif?

— «Номинативный детерминизм», гипотеза о том, что личность человека формируют его имя или фамилия, и нас подспудно тянет к профессиям, которые нам созвучны. Скажем, некто Бейкер зарабатывает на жизнь продажей хлеба.^[55]