Онлайн книга «Вы заказывали убийство…»
|
— А от чего публика не устала? На что она валом повалила бы? – простодушно спросил Емеля. Директриса снисходительно улыбнулась. — Ни на что… Семейная жизнь политиков, эротика… Закулисные картинки из быта эстрадных звезд и разных знаменитостей… – это то, что привлекает немногочисленных современных любителей выставок… Но вы ведь для себя делаете эту выставку! Вы ведь не рассчитываете всерьез, что в этих залах с утра до вечера будет толпиться народ?.. — Нет, конечно… – ответила Люба. Разговор с директрисой не обескуражил Любу, в глубине души она не верила ей. Публика любит эротику, закулисную жизнь известных людей, жареное и вонючее, потому что мы изо всех сил впихиваем в нее только это и отучили ее достойным, благородным взглядом смотреть на окружающую нас жизнь… — Осталось совсем немного… – Люба устало вздохнула и обхватила голову. – Правильно ли я поступила, что экспозицию разделила как бы на первое и второе блюда?.. Политический репортаж, официоз и… такое… личное… — Разве эти слезы не твои личные? – Емеля смотрел на репортажную фотографию: перед разрушенным домом и дымящимися обломками пятилетний кавказский мальчик растирал кулачком слезы… — Мне все время хочется прижать его к груди… Защитить… Попросить прощения. Где он сейчас? Емеля вздохнул и включил транзистор. — Может, я в «Макдоналдс» смотаюсь? И к маме заеду, предупрежу, что задержимся, а? — Как хочешь… «Эхо Москвы» передавало новости: думские перепалки, какой-то депутат в зал заседаний явился в костюме клоуна. Балканский конфликт, очередной рухнувший самолет… Емеля убавил громкость. Осматривая на стенах фотографии, они прошли в вестибюль. Оба выходивших на улицу окна Емеля завесил с внутренней стороны старыми плакатами, в вестибюле царил полумрак, свет здесь из осторожности не зажигали. — Здесь холодно, не простудись. — Я взмокла, а ты говоришь, холодно… Иди… Да скорей возвращайся, а то мне скучно одной. Емеля застегнул на Любе куртку, обнял ее, но тут же отстранился. — Где ОН? – он коснулся пальцами куртки на ее груди. — Емеля… Неужели не понимаешь, что я не могу говорить о личном и высоком и держать ЕГО за пазухой? — Где ОН?! – жестче повторил Емеля. — На столе… – кивнула Люба. Емеля сдвинул газеты и взял маленький газовый револьвер, сунул его во внутренний карман Любиной куртки и погладил ее волосы. — Чтобы этого больше не было, девочка моя… Люба посмотрела на него как-то грустно и сказала: — Иди… Она выпустила Емелю на улицу и закрыла на щеколду дверь. Емеля зябко поежился, ветер гнал низкие тучи, в любую минуту мог пойти снег. Ночь вступала в свои права, прохожих почти не было, лишь на бешеной скорости проносились мимо машины, да и тех было немного. Бросил взгляд на вывешенные по сторонам от входа плакаты: «ВЫСТАВКА ФОТОГРАФИИ. ЛЮБОВЬ СТРЕШНЕВА»… Сел в автомобиль, проехал чуть-чуть. На пути стоял «Запорожец». Пропуская машины, смотрел на прелестного пуделька за задним стеклом «Запорожца». Наконец вывернул в левый ряд и нажал на газ. А в это время в темном глухом дворе сильные руки осторожно снимали с ярко освещенного окна подпиленную решетку. Люба все еще стояла в вестибюле салона. Заглянула в термос – он оказался пуст. Пить воду из-под крана побоялась, Емеля наверняка догадается привезти какой-нибудь воды. Было душно, жарко, сказывалась накопленная усталость. Люба сняла куртку, бронежилет и положила их на стол администратора. Вздохнув свободно, вернулась в последний зал. |