Книга Вы заказывали убийство…, страница 27 – Станислав Гурин

— Так это были вы?! – Впервые за время разговора у Стрешнева заблестели глаза, на лице отразились какие-то эмоции.

— Мы… мы, Емельян Петрович!

— Нет-нет, просто Емеля! Зовите меня Емеля!

— Емеля так Емеля!

— Я тоже видел белый катер! Туристский! Маленький! А метров за сто перед ним аквалангиста в ластах! Неужели это были вы?!

Степанов улыбнулся, довольный тем, что видел теперь перед собой не манекен, а настоящего живого человека. Только теперь, в эту минуту, между ними образовалась какая-то связь, тонкая ниточка доверия.

— Боже, как тесен мир… – Емеля повернулся к Степанову и по-детски широко улыбался.

Они ехали по городу. Степанов узнал, что Емеля недавно женился, что жена его работает в ежедневной газете корреспондентом и часто ездит в командировки; что сам он имеет десять прыжков с парашютом и права на пилотирование спортивного самолета… К моменту расставания они были почти друзьями. На Пушкинской площади Емеля попросил остановиться. Степанов дал ему свою визитную карточку, Емеля полюбовался ею и спрятал в карман.

— Такой у меня нет… – сказал он, ставя на колени кейс и ловко, двумя ногтями, вытаскивая из уголка ручки крохотный кубик с коротким пружинистым хвостиком. – Пусть это будет моим маленьким подарком вам вместо визитной карточки… Может, когда пригодится? – Он положил загадочный предмет на ладонь Степанова.

— Что это?

— Игрушка! – отшутился Емеля. – Вы можете положить ее где угодно, а вот по этому приемнику вот на этой волне… – он показывал Степанову его же магнитолу, – можете слушать все, что происходит вокруг… Мощность ничтожная, поэтому расстояние на открытом пространстве не больше четверти километра, а в помещении – не дальше соседней квартиры…

— Радиомикрофонный чип! – сказал Степанов.

— Точно… Включен постоянно… Через полгода можно выбросить…

— Спасибо, но мне некого подслушивать! – Степанов хотел вернуть подарок.

— Не загадывайте наперед… А вдруг да пригодится?! А нет, так оставьте на память! – Он хлопнул дверкой и склонился перед открытым окном. – Ну а на начинающего сценариста хотя бы похож?

— Похож! – оба рассмеялись.

Через несколько минут Степанов поднимался по лестнице на восьмой этаж – лифт не работал. Полумрак и застоявшийся воздух встретили его, когда он открыл дверь. Возвращения в пустую квартиру были самыми неприятными минутами последние пять лет.

Она ушла неожиданно и просто. Однажды после очередной командировки – тогда он летал уже на зарубежных дальних линиях, – примчавшись из аэропорта домой, он нашел на столе записку: «Я позвоню тебе, но никогда не вернусь. Мы слишком разные люди. Прости. Полина». Он никогда не называл ее полным именем, говорил «Лина», и то, что она подписала записку своим полным именем, устанавливало между ними барьер, непреодолимую дистанцию.

Степанов очень любил Лину, но понимал, что жили они как бы не на равных. Он имел интересную работу, много друзей, впечатлений, приличную зарплату и постоянные длительные командировки. Короткие наезды домой не заполняли вакуума, в котором оказалась Лина. Ей досталось одиночество, заботы по дому, воспитание сына. Ради сохранения семьи и любви к Степанову она отказалась от всего – института, друзей и многого другого. Позже, когда они вернулись в Москву и он стал совсем редко бывать дома, а сын жил своей обособленной жизнью, она почувствовала себя совершенно одиноким человеком. Старые подруги, которые успели закончить институт, обзавелись семьями, ходили на работу, не вернулись к ней – поезд ушел, казалось, навсегда. Но однажды она встретила человека, который в далекой молодости, еще на первом курсе, недолго ухаживал за ней…