Книга Вы заказывали убийство…, страница 24 – Станислав Гурин

Радист скороговоркой, какой мог бы позавидовать любой артист, доложил по СПУ самые последние данные условий посадки:

— Командир! Высота облачности 30, видимость 400, коэффициент сцепления 0,37!

— Понял вас… – спокойно ответил командир.

Высотометр показывал 45 метров! Двигатели пожирали последние литры керосина.

— Высота решения! – крикнул штурман, на лице его крупные капли пота.

Наступил самый ответственный момент! На принятие решения – садиться или не садиться – секунды, доли секунд, но, чтобы дать ответ, командир должен был оторвать взгляд от приборов и посмотреть на землю: видна ли она?

В диспетчерской аэропорта Шереметьево-2 переговоры членов экипажа передавались по громкой связи. Напряжение достигло крайнего предела.

— На второй заход у них не хватит горючего! – сказал инженер.

— Спасибо за ценную информацию! – Главный диспетчер бросил на него колючий взгляд.

Высотометр на приборной доске в кабине лайнера показывал 40… 35 метров…

— Держать по приборам! – Эта команда относилась только ко второму пилоту, и он тотчас ответил:

— Держу по приборам.

Впервые за это время Степанов перевел взгляд с приборов на остекление. Из бушующей облачной мглы внезапно возникли огни горизонта – вереницы желтых огней, гирляндами сходящихся к красным входным огням, обозначающим начало полосы.

«В нужное время, в нужном месте…» – Степанов мысленно улыбнулся.

— 30 метров! – крикнул штурман.

— Садимся… – ответил Степанов.

С каждой секундой все ближе, все различимее посадочная полоса, все ярче красные огни ее порога.

Сотни глаз из диспетчерской вышки, автомобилей скорой и пожарной помощи, растянувшихся вдоль посадочной полосы, напряженно наблюдали, как вдали, из нависающих туч неожиданно появился сгусток навигационных и проблесковых огней идущего на посадку лайнера.

Беспрерывно и все плотней шли один за другим доклады в кабине самолета.

— Высота 25… 20…

— Полоса перед вами! – перекрыл всех голос ведущего диспетчера. На эту информацию командир не ответил, не было времени.

— …10 метров… 8… 6… 4… 3… 2… 1!!! – Вот она – мокрая, скользкая, желанная.

Тяжело шваркнули о бетонку колеса и завертелись с бешеной скоростью.

— Реверс.

— Реверс включен.

— Торможу.

— Давление есть.

— Убрать реверс.

— Реверс отключен.

— Механизацию убрать.

— Спойлеры, закрылки убраны.

Тяжелый лайнер замедлил бег.

— Борт 86474 посадку произвел, – буднично доложил в микрофон Степанов, когда лайнер замер на мокрой бетонке.

В диспетчерской все спешили к лифту.

— Посадка произведена в 3:30. Сруливайте по РД-8, – голос ведущего диспетчера прозвучал уже в опустевшей вышке.

Перед лайнером появилась машина, на крыше которой светилось на русском и английском языках табло «СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ».

— Возьми управление, – сказал Степанов Юре и открыл со своей стороны форточку. Кабина наполнилась свежим воздухом.

— Управление взял, – ответил Юра и повел самолет за дежурной машиной к месту стоянки.

В тесной кабинке стюардесс Ксения говорила в микрофон, она не могла скрыть волнения, голос был сухим и непослушным:

— Уважаемые пассажиры! Наш самолет совершил посадку в столице Советского Союза Мос… – Тут она отвела в сторону микрофон и разрыдалась.

Старшая стюардесса, расшаркивавшаяся в это время перед иностранными пассажирами первого салона, залетевшими вместо Ирландии в СССР, бросила перуанцев и примчалась в кабину стюардесс, ткнула в бок Ксению и выхватила микрофон.