Онлайн книга «Вы заказывали убийство…»
|
Их взгляды встретились, Люба положила на стол газету. — Эти объявления, между прочим, дают тебе зарплату, хлеб… — А я не хочу есть пропитанный спермой хлеб… – повернулась и покинула кабинет. Оставшись один, Григорий Григорьевич долго смотрел на захлопнувшуюся дверь, потом сел на свое место и некоторое время сидел в раздумье. Порылся в карманах и вытащил из стеклянной капсулы таблетку валидола и спрятал ее под язык… На подоконнике расшумелись воробьи. Редактор придвинул фотографии и стал перебирать их, одна привлекла его внимание… Он нажал кнопку селектора, продолжая рассматривать снимок. — Шибанов, загляни ко мне… Приблизил снимок к глазам, чтобы получше рассмотреть его… Толпа возле борта парохода; одни ломятся на трап, другие их не пускают… стволы оружия, слезы, прижатые к груди дети, котомки, разъяренные лица, почти полснимка занимает плакат в чьих-то руках: «РУССКИЕ, НЕ УЕЗЖАЙТЕ! НАМ НУЖНЫ РАБЫ И ПРОСТИТУТКИ!» На пороге появился ответственный секретарь. Григорий Григорьевич приложил к снимку статью Любы Стрешневой и протянул все ему. — В завтрашний номер… На первую полосу… А снимок – как можно крупнее… Посмотри на лица! На плакат! — Придется выкинуть статью Александра Сергеевича и репортаж из Думы… — Репортажи из Думы все газеты печатают, а статью Демченко дадим в следующем номере… Я с ним поговорю… Ответственный секретарь ушел, а главный редактор выплюнул таблетку, достал из стола пачку сигарет и закурил… Вообще-то он не курил, сердце пошаливало… Глава 2 Люба сидела в своей тесной рабочей комнате, удобно устроившись на стуле и положив руку с догорающей сигаретой на стол. Пишущая машинка, рукописи, снимки – все было сдвинуто в сторону. Она думала о трусливом редакторе, о бессмысленности своей работы и существования вообще, о том, где она еще, помимо редакции, могла бы работать. Выяснилось, нигде! Потому что ничего другого делать не умела, хотя… в тридцать лет еще можно чему-нибудь обучиться… Вспомнила маму, которая жила в каком-нибудь получасе езды от Москвы и которую так редко видела, а иногда, проносясь чуть ли не мимо дома в машине на аэродром, даже не вспоминала ее… Стало стыдно. Очень стыдно… Она окинула взглядом захламленный кабинет, обклеенные фотографиями стены и остановилась на одной, поднялась устало и подошла поближе. На фотографии была изображена она сама где-то в зоне очередного конфликта: зябко поеживающаяся женщина в камуфляжной куртке, из-под которой выглядывал на груди уголок фотокамеры… не женственная, не презентабельная, притягательная. Да-да, притягательная… Женщина всегда знает, что у нее есть и чего нет. Она вздохнула, ткнула в пепельницу потушенную сигарету, затворила окно, обвела хозяйским взглядом стены и углы лаборатории, поправила макияж, сунула в сумку фотоаппарат и, выключив свет, закрыла дверь на замок. На выходе в огороженном толстым стеклом и железными прутьями закутке сидел охранник. Люба отдала ключ и вышла на вечернюю улицу. Дорогу ей преградил Емеля, ее бывший муж. Он был в потертой кожаной куртке, небрит и слегка навеселе. — Опять ты здесь? – сказала она, обходя его. — Почему опять? Целый месяц не мог дозвониться! – Емеля последовал рядом с Любой. – В командировке была? — Ну, была… На Кавказе, если тебе угодно… Только оставил бы меня в покое! И так тошно! |