Книга Петля Сергея Нестерова, страница 166 – Руслан Григорьев

Тогда, почти пятнадцать лет назад, агитбригада Высшей школы ездила с концертами по Грузии, в основном, по пограничным заставам, и Игорь зазвал его в гости к своему дяде, профессору филологического факультета Тбилисского университета, отцу двух симпатичных озорных мальчишек-близнецов. В перерывах между тостами и сменами блюд Нестеров учил их всяким заковыристым приемчикам из боевого самбо, так что дружба завязалась серьезная. На излете вечера папаша дает ничего не подозревающему Сергею громадный рог, вливает туда бутылку красного вина, берет бокал и произносит здравицу в его честь. Но кого и чего в ней только ни было. И генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, и происки мирового империализма, и родители – прародители Сергея, и любимый самый дорогой племянник Игорь, его близкие и дальние родственники, а еще там были здоровье, любовь, счастье, несчастье, радость, горе, и много-много чего еще. Причем, все вперемешку. Закончил профессор речь, поднимает свой бокал и смотрит, вопрошая, на Сергея. Взвесив силы, и без того «нагруженный» Нестеров понимает, что, если опустошит емкость, а рог не стакан – недопитым на стол не поставишь, грядет катастрофа – можно и в гостиницу не попасть, и лицо в салате потерять. Собрался с духом и заплетающимся языком глаголет, казалось, самую что ни на есть истину: «Простите, Христа ради, не могу больше». «Нэ можеш, нэ пэй, дарагой! – говорит профессор и повторяет: – Нэ пэй! Пусть паталок рухнет в маей квартире и предавит тут мэня и детей маих, каторые так полубили тэбя, а ты нэ пэй, дарагой! Вино выльем вместэ с нашим здаровьем! Маим, тваим здаровьем, Игоря здаровьем, детей маих! Нэ пэй!» Стоит, слезы на глазах, еще секунда и заплачет, будто теряет близкого человека. Пришлось выпить. С незабываемыми до сих пор воспоминаниями.

Вахтанг сразу заметил, как изменилось выражение лица Нестерова, и понял: «Откажется, не будет пить! Нельзя, никак нельзя. Нехорошо будет, некрасиво».

— За Сергея! – еще раз воскликнул он и продолжил, искусно изменив направление тоста. – Отца прекрасной, замечательно талантливой девочки. – Тут Вахтанг в недоумении обратился с вопросом ко всем присутствующим за столом, будто видел их в первый раз. – Слушайте! Кто привел ее сюда, как она вообще здесь, в этот час, оказалась, вместе с нами? Вы знаете? Автандил, ты знаешь? А ты, Ираклий? Я отвечу вам, всем отвечу! – Вверх взлетела рука с вытянутым указательным пальцем. – Святой Георгий! Только он! Небесный защитник этого ребенка, этого ангела. Он привел ее к нам. – Вахтанг взял у официанта рог и повернулся к Нестерову. – Сергей! Дорогой! Дорогие гости! Дорогие друзья! Давайте выпьем за счастье и здоровье маленькой красавицы, принцессы, за ее прекрасное будущее, за несравненный талант этого ребенка! Я только глаза прикрою, – он всем продемонстрировал, как он это сделает, – и вижу: она парит над сценой, а наши джигиты склонили головы, перед белокурой красавицей, ангелом, спустившимся к ним с небес. Дорогой! Прими этот рог в знак нашего глубочайшего уважения к тебе. – Он поклонился и передал рог из рук в руки Сергею. – Выпей за счастье и здоровье дочери, ее светлое и прекрасное будущее, талант и красоту! Пусть всегда горит над головой этой девочки звезда счастья и ни одно, даже самое маленькое облачко не скроет от нас сияние ее голубых глаз!