Онлайн книга «Петля Сергея Нестерова»
|
Якушкин недовольно сдвинул густые седые брови и взглядом будто пронзил, до сердца достал Нестерова. — А ты давно его знаешь? — Порядочно, еще когда он в Высшей школе учился. Я ему и рекомендацию к нам давал… — Тогда понятно. – Отец Александр говорил неторопливо, протяжно, иногда чуть округляя на вологодский манер букву «о». – И как он тебе? — Хороший парень. Честный, открытый и глубоко порядочный. Хотя, может, чрезмерно мягкий по характеру. Якушкин бросил быстрый взгляд на Нестерова и отхлебнул кофейку. — Хорошее человеческое определение и редкое по нынешним временам, – сказал он и тяжело вздохнул. – Кому сейчас, спрашивается, глубоко порядочные нужны? На день наступающий больше требуются энергичные, нахрапистые, умеющие говорить, а не делать, и забывшие откуда пришли, но хорошо знающие куда и зачем идут. – Александр Васильевич с горечью и сожалением посмотрел на Нестерова. – А дела у Игнатьева – полная дрянь! С женой и ее родителями Фомкин беседовал и, если верить справке, что он вчера представил, Николая вашего за сто первый километр за аморальный образ поведения надо сослать, а не то, что в органах, тем более в разведке оставлять. А парня жалко, хороший, по-моему, мальчишка… – Отец Александр спрятал глаза за густыми бровями и сказал раздумчиво, вроде как про себя: – Конечно, если б местные занялись, подсветили эту, с позволения сказать, барышню, мы бы, может, и другую картинку имели… — Александр Васильевич, – загорелся Сергей. – Подключите меня, прошу вас. Я через московское управление свяжусь с мужиками, переговорю… Разговор прервали трое сотрудников, недавно работающие в отделе, бесцеремонно, без приглашения, занявшие большую часть столика. Один из них – небольшого роста, лет тридцати, плотный, с брюшком и ранней лысиной на макушке – кипел от возмущения, как чайник на плите: — Вы представляете, – возбужденно говорил он, продолжая начатый ранее разговор, – они делают вид, что не понимают, о чем идет речь. Втолковываю, как людям: «Простите, когда меня в органы приглашали, мы все оговаривали заранее: должность, зарплата, сроки предоставления жилья. Я же по партийному набору иду, мне положено. С должностью и званием, ничего не могу сказать, не обманули – майора и помощника начальника отдела сразу дали. А квартира где? Мы уже год, как из Ростова приехали, а до сих пор в однокомнатной ютимся. А нам, как никак, трехкомнатная положена, дочери скоро пять лет будет». Когда, говорю, квартиру дадите? А у них только отговорки: «Знаете, дом еще не готов. Может, к концу года что-то будет». – Он саркастически усмехнулся. – За ребенка меня держат, честное слово! Можно подумать, в КГБ единственный дом строится. Поставьте меня в другую очередь. Я же по партийному набору пришел, мне положено. Правильно, Александр Васильевич? Весь монолог Якушкин слушал, не отрывая глаз от кофейной чашки, и поднял голову, услышав обращенный к нему вопрос. — Сколько живу на свете, – начал он, не торопясь, словно рассказывая сказку, – не перестаю удивляться: как велика и необъятна наша матушка Россия. Много в ней больших городов и малых, поселков и деревень. Есть и совсем уж особенный, ни на что не похожий край, вернее область, Замудония называется. И живут там, естественно, сплошные замудонцы. Вот ты и будешь самый замудонистый из замудонцев! – Мало обращая внимания на окружающих, он так грохнул кулаком по столу, что чашки подскочили. – По партийному набору, говоришь? – Не стесняясь, в полный голос задал свой вопрос отец Александр. – А я в сорок втором по какому набору в органы пришел? Квартиру тебе дай! Да у нас кадровые сотрудники с выслугой по двадцать лет сколько годков в очереди стоят, не знаешь? То-то и оно. Да ты и знать-то ничего не хочешь, тебе только свое, незаработанное, давай. Одно тебе звание – замудонец! И засунь свой язык знаешь куда? Еще что-нибудь такое услышу, вопрос о твоем пребывании в органах на партбюро поставлю и дальше в партком продвину! |