Книга Петля Сергея Нестерова, страница 209 – Руслан Григорьев

— Здравствуйте, Ирина Борисовна! – главврач был сух и официален. – Проходите, присаживайтесь, пожалуйста, – он указал на стул за маленьким приставным столиком. – Это товарищ из органов, я, собственно, по его просьбе пригласил вас, – лицо Игнатьевой посерело, стерлось и будто застыло. Обращаясь к гостю, с хорошо отработанной дежурно-официальной улыбкой Константин Леонидович добавил: – Вы располагайтесь, Сергей Владимирович! А я по делам. Если что понадобится, Лизе скажите, она все сделает. – Фразу он завершал, закрывая за собой дверь.

Ирина сидела прямо, не поворачиваясь к Нестерову, занявшему кресло хозяина кабинета. Бледное лицо, губы сжаты, взгляд устремлен в одну точку на противоположной стене, спина прямая, руки спрятаны под столом и сцеплены в замок.

«Чего она так занервничала? – пытался понять Сергей. – Подожди-ка. Как там Константин Леонидович сказал: «Товарищ из органов?». – И тут его осенило: «Да она меня за мента принимает! Думает, я из органов внутренних дел. Точно! Испугалась, красавица, что мусора ее разыскали и опять в свои дела тянут».

Молчание становилось тягостным, нужно было начинать разговор.

— Здравствуйте, Ирина Борисовна! Меня зовут Нестеров Сергей Владимирович, я из Комитета государственной безопасности, с работы вашего мужа.

Что-то дрогнуло в ее лице, оцепенение стало проходить, из комка нервов буквально на глазах началось превращение Ирки Крицкой в Ирину Игнатьеву, женщину, уверенную в себе и своих силах. С полуулыбкой она повернулась к Сергею,

— Я знаю вас, Николай много рассказывал… – голос спокойный, ровный.

— Тем лучше, значит, мне не надо объяснять причину своего появления…

— Ну, почему же? – Преодолевая еще сковывающее ее напряжение, она положила руки на стол. – Объясните, если несложно. Я ведь встречалась с вашим товарищем, Александр Петрович, кажется, все ему рассказала. Вы что-то еще хотите услышать?

— Конечно, хочу.

— Что именно?

— Правду.

По всей видимости, Ирину ввели в заблуждение интеллигентные вид и манеры собеседника: она окончательно расслабилась, откинулась на спинку стула и положила ногу на ногу.

— Какую правду? Колькину, что ль? Так врет он все, а вы ему верите! Хоть бы раз мужиком себя почувствовал, слизняк несчастный. – В голосе звучало презрение и ненависть.

— Послушайте, зачем вы так о человеке, который ничего плохого для вас не сделал? Скорее, наоборот. По-моему, Николай повел себя, как настоящий мужчина…

— Это Игнатьев-то настоящий мужчина? Да что в жизни, что в постели – ни рыба ни мясо ваш Игнатьев. Все самой, своими руками приходится делать, – заметив, что циничный намек покоробил Нестерова, Ирина удовлетворенно улыбнулась. – Вот, вот. Колька рассказывал мне, какой ты правильный да хороший, как жену свою любишь, детей воспитываешь. – Она специально перешла на «ты», чтобы Нестеров знал свое место, знал, с кем дело имеет. – Только вранье это и показуха сплошная! Все вы мужики одинаковые, и нужно вам только одно – потрахаться вволю, что б челюсть сводило. И ты такой же. Скажешь, нет?

Она откровенно издевалась над Сергеем, и это было плохо. Для нее плохо – она не знала Короткова в гневе и Позднякова, прижатого к стене оперативной необходимостью. А именно эти два человека жили сейчас в Нестерове. Он вышел из-за стола и сел перед ней, говорившей без умолку и чувствующей себя в полной безнаказанности. Это была не та женщина, которая робко входила в кабинет главврача больницы. Перед ним сидела наглая, циничная, расчетливая стерва, не имеющая понятий о совести и морали. Не встречая отпора, дамочка окончательно утратила чувство реальности и стала угрожать уже самому Сергею.