Книга Петля Сергея Нестерова, страница 215 – Руслан Григорьев

— Господи, опять! Ну, сколько же можно? На этот-то раз что? День рождения, приезд–отъезд, медаль, орден? И опять напился, еле на ногах стоишь…

— Кто напился? Чего ты сразу? Я только две кружки пива выпил…

— Ты это кому-нибудь другому расскажи: две кружки пива?! Еле языком ворочаешь. В зеркало на себя посмотри, на кого ты похож. – Она сняла Ольгу с колен и встала. – Есть будешь? Хотя какая тебе сейчас еда? Ты уже наелся. Вот что. Пока Олег на тренировке, раздевайся и в койку – не хватает, чтобы он еще раз увидел отца в таком виде.

— А мама где? – Сергея качнуло, он схватился за вешалку и чуть не упал вместе с ней. С трудом ворочая языком, повысив голос, все-таки повторил вопрос. – Я спрашиваю: где моя мама?

— Уехала твоя мама к кому-то из родственников. Наслушается от них, как жить надо, вернется и будет меня учить…

— Слушай, Люб! – Он перебил ее и, не раздеваясь, шагнул на кухню. – Ну почему вы не можете жить по-человечески, что вы все время собачитесь, что делите? Меня? А может, хватит? Оставьте меня в покое! Когда же все это кончится? Не могу больше так! Житья от вас нет! Ненавижу! Всех вас ненавижу!

Нестеров не видел себя со стороны. Это был не он, совершенно другой человек. Пьяный, расхристанный, злой, агрессивный, кулаки сжаты так, что косточки побелели, казалось еще секунда, и он ударит ее.

— Папа, папочка, любимый! – высоко и пронзительно закричала Оленька, оказавшаяся между ними. – Не надо! Пожалуйста, не надо!

Сергей остановился, смутно понимая, что происходит. Внезапно он обмяк, ноги не держали, и, если бы не Люба, наверное, завалился бы здесь же, на кухне, в пальто и зимних ботинках. Жена подхватила и еле-еле дотащила его до спальни, уложила на кровать, раздела и накрыла одеялом. Вернулась на кухню, села за стол и заплакала, обняв прильнувшую к ней Ольгу.

Утром следующего дня смутно помнящий вчерашний вечер Нестеров шел по коридору к своему кабинету, внезапно его резко повело в сторону, и он едва удержался на ногах, опершись о стену. Навстречу шли сотрудники соседнего отдела, и один, не стесняясь, громко сказал другому:

— Это надо же так напиться, чтобы еще и на утро хватило!

От стыда заполыхало лицо. В кабинете Сергей сел за стол, разложил документы и сделал вид, что работает, а сам начал вспоминать, анализировать происходившее с ним за последнее время.

Стала ухудшаться речь – не сразу, но медленно и уверенно. Сначала не выговаривал или проглатывал отдельные буквы, теперь, все чаще, хочет и знает, что сказать и вдруг впадает в ступор, не может даже слово произнести, язык не ворочается. С координацией движений плохо, равновесие теряет, шатает, как на палубе корабля. Руки дрожат, почерк испортился, даже расписываться стал с трудом. Все чаще срывается на крик, что на работе, что дома, а с алкоголем – вообще беда. Пятьдесят–сто грамм и готов, а раньше бутылку выпивал и нормально себя чувствовал. Нет, надо что-то делать, дальше так жить нельзя. А что можно сделать? Идти в свою поликлинику – смерть, запишут в карту, век не отмоешься. К Шибанову? Он что, доктор что ли? В памяти всплыл Константин Леонидович Лебединский, главврач больницы, где работала Ирина Игнатьева. Вот кто реально может помочь, тем более сам тогда предлагал.

Главврач был на месте и сразу узнал его по голосу.