Книга Петля Сергея Нестерова, страница 217 – Руслан Григорьев

Пока ехал домой, Нестеров измучился, пытаясь представить, как скажет о своем состоянии и решении Любе, матери и молил всех святых, что б только они не разругались до его приезда. С опаской, в недобрых предчувствиях Сергей потихоньку открыл дверь. В квартире стояла странная тишина, лишь из-за плотно закрытой двери кухни слышались неясные голоса. На легкий щелчок замка из гостиной выглянул Олежка и бросился к отцу, и тут же подскочила Оленька.

— Привет, мои золотые! А где бабушка с мамой?

— Они на кухне, пап. – Олег заговорщицки улыбнулся. – У них секреты какие-то.

«Час от часу нелегче», – подумал Сергей, открывая дверь на кухню. Они сидели за столом напротив друг друга, наверняка слышали, что он пришел, но почему-то не вышли навстречу.

— Здравствуй, сынок! – Мама была не похожа на себя: тихая, отрешенная, в глазах слезы. – Люба тебе сейчас разогреет, а ты пока иди, переоденься, а потом приходи. Мне с тобой поговорить надо.

Муж и жена Нестеровы, как послушные дети, занялись каждый своим делом и через пять минут все были вместе.

— Сереженька! Ты прости меня, если что не так. Я уже давно себя плохо чувствую, головные боли замучили, лекарства не помогают – анальгины, аспирины все эти. Вам-то не до меня, у вас свои дела, дети опять же… – Задрожала нижняя губа, но она справилась, не заплакала. – Нет, нет, что ты?! Я уже говорила Любе: я не в обиде, нет. Может, наоборот, я во всем виновата. Что ругались, ссорились. С сестрами, братьями советовалась, что делать, только у каждого своя голова на плечах, каждый по-своему жизнь понимает. Ну, это ладно, не о том я. Знаешь, иногда боль так припрет, что хоть на стенку лезь. Никаких сил нет, терпеть. Я пошла к нашему участковому врачу, Путенковой. Она женщина хорошая, понимающая, на анализы меня послала, два рентгена сделали, голову тоже светили. Вчера опять у нее была. Плохо у меня, Сереженька! Вроде как опухоль в голове, а какая, злокачественная или нет, никто не знает. Может, операцию будут делать. Завтра кладут в больницу нашу, тут в районе, недалеко. Я говорю: «Давайте после Нового года, всего две недели осталось!». «Нет, – говорят, – срочно!». Так что вот такие дела у нас, сыночек. Думаю: из больницы этой я уже не выйду. – И она, сдерживаясь, чтобы не пугать внуков, тихо заплакала.

Сергей, забыв про ужин на столе, молча сидел, бессильно опустив руки, а в голове, как молотом, стучало: «За что, за что, за что все это???».

— Мамочка, милая, прошу тебя, успокойся. – Голос задрожал, он еле сдержался, чтобы самому не зареветь. – Я уверен: все не так страшно! Полежишь в больнице, проверят, все обойдется. Завтра Люба тебя проводит…

— Нет, нет. Ей надо с детьми управиться. Паня приедет, мы доберемся, ты не волнуйся. – Галина Андреевна смахнула слезы и поднялась. – Пойдем-ка со мной.

Она привела его в свою комнату, открыла гардероб и из-под белья достала маленькую коробочку, в которой лежали золотые серьги с александритами и кольцо с таким же камнем.

— Вот, Сережа! Это все. Еще машинка швейная «Зингер», она хоть и старая, но хорошая. Сейчас таких не делают. Больше ничего у меня нет. Ты уж сам, как-нибудь распредели, что сестрам, что вам… – голос опять задрожал.

— Нет, ни за что! Положи все, где было, – и, заметив, что она плохо его понимает, еще раз повторил: – Положи, где было, самой пригодится.