Книга Петля Сергея Нестерова, страница 282 – Руслан Григорьев

— Ничего не знаю, – говорит. – Никаких инструкций, заданий для вас, товарищ полковник, не передавали. У меня приказ руководства: принять, разместить, накормить, оказывать содействие.

Что он, в общем-то, и делал.

Мы расположились прямо на стульях. Мне, как начальнику, кресло дали. Перед сном пошел представляться командиру дивизии, а у него как раз был заместитель командующего округом Степан Васильевич Соколов. Очень хороший дед, генерал-лейтенант, участник войны. Мы с ним как-то сразу друг друга поняли, подружились.

Первый вопрос генерала:

— Какие у вас указания из Москвы?

— Да никаких пока, – отвечаю. – Завтра наладим связь с Центром, и указания будем получать оттуда. А у вас что?

— Да тоже практически ничего. Знаю только, что в 6 часов утра по Всесоюзному радио выступит Михаил Сергеевич Горбачев, скажет, что заболел и до своего выздоровления передает власть временному Комитету, который будет управлять страной. И последующие как бы действия, все последующие команды должны идти по радио, а мы должны все слушать и выполнять эти указания.

Обалдеть можно! Честно говоря, мне это напомнило картинку из всемирной истории: события в Испании в тысяча девятьсот тридцать шестом году. Тогда командой к началу действий фашистов стала условная фраза: «Над всей Испанией безоблачное небо».

Ну, да ладно. Радио так радио.

Пришла к нам на усиление комендантская рота морских пехотинцев. Их было человек где-то сто восемьдесят – как оказалось, наша основная ударная сила. Очень бравый подполковник, командир роты. Появилась подробная карта города, и всех его, в том числе подземных, коммуникаций.

Там работала русская радиостанция и вокруг нее группировались русскоязычные силы, которые выступали против националистов. И вот этой же ночью пришел руководитель этих людей и говорит, что мы, мол, готовы к выступлению, разбились на отряды, назначили командиров, и передал нам поименные списки с указанием адресов и телефонов. А у них много людей было, больше, чем в нашей мотострелковой дивизии.

А пришел он к нам зачем, как ты думаешь? Правильно, просить оружие. Но мы ему сказали: «Подожди, друг, рано еще, мы тебе дадим знак» и записали его координаты. С тем он расстроенный из дивизии и ушел.

Я еще вот что скажу.

Как мне доложили, за дивизией велось круглосуточное наблюдение. На воротах стояли люди, члены националистических организаций. Они были вооружены и отслеживали, кто входил в дивизию, кто выходил оттуда, из ворот. За некоторыми устанавливали наблюдение. Несколько автомашин у них было, и при необходимости они использовали их для слежки за объектами.

Это нам сильно вредило, достали они нас, гады. Поэтому я дал команду и в течение ночи мы незаметно прокололи у всех машин шины, чтобы прекратить это безобразие. А поутру они проснулись! Очень на нас обиделись, мы же их без транспорта оставили. Зря, конечно, обиделись, мы ведь просто пошутили, немножко похулиганили в нашем стиле и все. Они ведь еще не знали, на что мы по-настоящему способны.

Обо мне персонально и прибытии нашей группы знал первый заместитель Председателя республиканского КГБ Холмогоров Федор Иванович, генерал-майор. Я с ним связался той же ночью, и он сразу прилетел к нам. Пошептались мы с ним вдвоем, выпили для согрева по стаканчику горячительных напитков и улеглись спать. Он на кресле спал, и я на кресле спал, как два начальника. Утром Иваныч, позавтракав, поехал к себе на работу. Ну а мы, естественно, с шести утра уже не спали, притом, что легли где-то часа в четыре – включили радио и телевизор, сидим, слушаем, смотрим.