Книга Петля Сергея Нестерова, страница 283 – Руслан Григорьев

В шесть утра передают постановление номер один о создании ГКЧП с такими-то функциями и полномочиями, введении чрезвычайного положения в некоторых районах СССР, еще чего-то, а выступления самого Горбачева нет. А ведь, как нам говорил заместитель командующего округом, Михаил Сергеевич должен был выступить и сказать, что он сам передает власть ГКЧП. Значит, думаем, все пошло как бы немножко не так. Какой-то там ГКЧП сам по себе создался, постановление номер один издал, потом постановление номер два, номер три. Форменная хреновина с морковиной, ничего не понятно.

Мы слушали каждый час: в семь, восемь, девять часов, десять, одиннадцать, двенадцать… Ситуация не менялась.

Оперативную, шифрованную телефонную связь с Москвой удалось установить только через военно-морскую базу кораблей. В дивизии и у командующего округом была специальная военная засекреченная связь, но она не состыковывалась с нашей комитетской системой. Так что с родным КГБ СССР я мог связаться только через базу кораблей. Хорошо у меня в команде был особист – моряк Карамышев Саша. Я его и отправил туда дежурным на телефон. Он пытался связаться с Центром весь понедельник, но так ничего и не добился. На пульте Управления никого из руководства не было: ни начальника Управления, ни его замов, никого из ответственных лиц. И нашего куратора, заместителя Председателя Леонида Николаевича, тоже не было. Только дежурный сидел и все. А дежурный, он что? Хоть тот же всезнайка Петров? Сидит и как попка-попугай отвечает, что ничего не знает, никаких указаний не получал, руководство отсутствует.

Пошел второй день – двадцатое августа. Антисоветская, антирусская истерия нагнеталась во всех местных средствах массовой информации. Я был вынужден одного опера определить на радиоэфир и фиксировать в журнале, какие радиостанции чего передают. Другого – посадил перед телевизором, и он записывал, что передают из Москвы. Вроде как два информационщика получилось. Остальные – с личным составом дивизии работали, в чувство их приводили, чтобы офицерами и солдатами себя зря не считали. Ну, а Карамышев по-прежнему круглосуточно сидел на телефоне и добивался связи с Москвой, с руководством Комитета.

Моим замом в группе был Сергей Нестеров – заместитель начальника отделения. Он у нас в Управлении начинал, потом его в Первый главк перевели, в командировке какую-то заразу подцепил, списать хотели, но мы Серегу назад к себе вернули. Да ты его знаешь. Нормальный, боевой офицер. И мы с ним в этот день поехали на разведку, по центру города. Посмотрели на телевидение. Здание напоминало осажденную крепость. Из окон торчат мешки с песком и небритые морды, вооруженные винтовками и автоматами. Вокруг телецентра – огромные грузовики, груженные щебнем. Между колесами у них – «Жигули», в которых сидят женщины и дети. Расчет простой: они считали, что мы будем пытаться захватить Телецентр, как источник информационного зла для нас, и в этом случае без крови, конечно, не обошлось бы. Ну, а прольется кровь, значит: «кровожадные русские, несчастный Запад» и все подобающие при этом слезы и сопли.

А мысли по поводу Телецентра витали, честно говоря, всякие и разные. Степан Васильевич Соколов, про которого я тебе уже говорил, старый вояка, вынашивал такую идею: «Что это они там про нас всякое дерьмо несут, давай мы их с тобой атакуем». Я, в принципе, не возражал, но после разведки, что провели в городе, приехал и говорю: «Степан Васильевич, не пойдет это дело. Они такую систему обороны выстроили, что если пойдем на штурм, без жертв не обойдемся, а там женщины, дети. Нам такая атака больше минусов даст, чем плюсов».