Книга Петля Сергея Нестерова, страница 87 – Руслан Григорьев

«Дорогой мой сынок, Олежик!

Большое спасибо тебе за рисунки и письмо, которые я недавно получил. Рисунки мне очень понравились, только почему-то почти все они про войну с фашистами. Это, конечно, хорошо, что ты так не любишь наших врагов, и в твоих рисунках всегда побеждают наши советские танки и самолеты. Но, родной мой, сколько вокруг интересного и красивого: и лес, и птицы, и зверюшки разные. А какие красивые и добрые мама, бабушки, дедушка и, конечно же, Оленька. Очень тебя прошу, если будешь еще рисовать для меня, то нарисуй, пожалуйста, маму с Оленькой, бабушек и дедушку. А еще обязательно нарисуй и пришли мне пейзаж Москвы (мама объяснит тебе, что такое пейзаж). Это будет для меня большой-большой радостью и дорогим подарком. Мне твои мирные рисунки очень нравятся. Знай, мой дорогой, что твой папа ничего не жалеет для того, чтобы не было проклятой войны, чтобы на Земле всегда был мир.

Сынок, надеюсь, что, когда ты получишь это письмо, ты будешь уже дома, а не в больнице. Знаю, что тебе там было нелегко, иногда больно, но я так же знаю (мне писали об этом мама и бабушка), что ты мужественно и стойко все перенес, как положено мужчине. Ты – молодец, Олег! Я рад, что мой сын растет настоящим мужчиной. Очень надеюсь, что в тот момент, когда тебе читают это письмо, ты полностью здоров и находишься дома или даче.

Сынок! Родной мой Олежик! Ты становишься взрослым и, как я уже писал, настоящим мужчиной. Помни, мой милый, мужчина всегда защищает и оберегает слабых и не боится злых и сильных. А еще он всегда бережет женщин. Вот я и прошу тебя, береги, пожалуйста, маму и бабушек, слушайся их. А особенно береги нашу маленькую Оленьку: если ее будут обижать, обязательно заступись, не дай в обиду.

Ну, вот и все. Надеюсь на скорую встречу, не скучай и не забывай.

Крепко тебя целую, твой папа».

После обследования маленькому Олегу назначили длительный курс лечения и категорически запретили менять климат. Брать с собой дочку после того, что произошло с сыном, Нестеровы не хотели и не могли. А отказываться от командировки – такой мысли даже не возникало. Разве у них одних были проблемы с детьми или родителями?

Когда стали думать, что же все-таки делать, главным и определяющим оказалось слово Сергея, и после короткого, но нелегкого семейного совета детей, как ни было жалко, поделили на две семьи: сын остался с мамой Сергея, а Оленьку забрали к себе родители Любы. Конечно, не обошлось без слез, но по-другому не получалось: возраст, болячки стариков, а двое маленьких детей – большие хлопоты.

Нестерову, в порядке исключения, на весь период командировки разрешили досрочный выезд жены в отпуск и ее более позднее возвращение. А это означало, что, вместе с отпускными Сергея, целых пять месяцев, пролетавших для них как один день, Люба могла быть вместе с Олей и Олегом. За это время неимоверными, невидимыми чужому глазу усилиями ей удавалось сотворить, воссоздать нормальную во всех отношениях семью, где есть мама, братик и сестренка, бабушки и дедушка. И, конечно, – папа, самый главный для них человек, который живет далеко-далеко и выполняет очень важную и нужную для всех работу.

Но как только мама уезжала, Олежка с Оленькой оказывались в противоположных концах огромной Москвы, постепенно забывая друг друга. В редкие часы, когда удавалось быть вместе, они вели себя так, будто только что познакомились. Начинали делить игрушки на «твои» и «мои», ссориться по пустякам. Так и жили все врозь: от отпуска до отпуска.