Книга Нестеров. Превращения, страница 119 – Руслан Григорьев

Юлия Сергеевна появилась быстро, будто не уходила, остановилась рядом с Нестеровым и тихим напряженным голосом доверительно сказала:

— Заходи, Сережа! Поосторожней, пожалуйста. У Германа большие неприятности дома и на работе. – Она подняла голову и глазами дала понять, что под работой надо понимать Лубянку.

Нестеров понял и толкнул дверь кабинета.

— Добрый день, Герман Феликсович!

— Кому как! Может, тебе и добрый, а мне так нет! Проходи, садись. Вернее, присаживайтесь, Сергей Владимирович! – Криво улыбнулся и добавил: – Сесть мы всегда успеем.

Известная шутка прозвучала угрюмо, да и выглядел Герман Феликсович мрачнее тучи. Нестерову без подсказок стало понятно: просить у него помощи в ситуации с Олегом – дохлый номер!

— Сергей Владимирович! – Голос Стадника звучал в приказном порядке. – В начале следующей недели полетишь на ревизию аппарата нашего уполномоченного в Андале. Знаешь, где это?

Не вникая в суть предложения, вернее приказа, Нестеров ответил на автомате.

— В Африке, кажется…

Наступила пауза. Стадник ждал обратной реакции, а Сергей лихорадочно соображал, что ему делать.

Ну какая еще, на хрен, Африка?! Ему с Олегом надо разбираться, а его в эту богом забытую Андалу посылают. Сына надо спасать, вот что главное. Он сам, Нестеров Сергей Владимирович, не против армии, даже за, но всему свое время, как говорится. Это, когда Олег был слабо- или, лучше сказать, вообще неуправляемым молодым человеком, студентом, Сергей, как отец, был не против армии, но совсем другое дело сейчас. Теперь Олег сам командир, у него в подчинении тринадцать человеческих душ, за спиной банк, полный денег, живых и виртуальных. Ответственность-то какая, мама рóдная! И вдруг армия, лейтенантские погоны – он же аттестованный – и командиры, один другого «лучше».

— Нестеров! Ты чего? Может, ехать не хочешь, а? – Лицо у Стадника было злое. – Проблемы какие? Ты скажи, не стесняйся!

Начальник попытался изобразить на своем лице человеческое участие, как он его понимал – получалось смешно, такого даже в цирке не увидишь, но Сергею было не до смеха. Он понимал, что, если не скажет сейчас, потом поздно будет.

— Герман Феликсович! У меня действительно проблема, и серьезная. – Стадник изменился в лице, только Сергей не понял, в какую сторону. – Я не знаю, говорил вам или нет, у меня сын вот уже два года работает руководителем филиала российского банка в Украине…

— На Украине, – так же, как Нестеров в свое время, машинально поправил его руководитель; их обоих в советской школе учили.

— Я тоже так думал! Но, оказывается, по просьбе украинских господ-товарищей правильно сейчас говорить и писать: в Украине.

— Да хрен бы с ними, с хохлами! – со злостью отрубил Стадник. – Ты мне голову не морочь! Объясни мне, неразумному, – с издевкой произнес он и задал свой вопрос. – Как и чем твой хорошо устроившийся в жизни сын мешает тебе лететь в Африку?

Сергей собрался с силами и, стараясь не смотреть на Стадника, сразу приступил к главному.

— Сегодня утром за нашим сыном, как оказалось, злостным уклонистом от призыва в армию, пришел вооруженный патруль. Пора, говорят, в строй лейтенанту Нестерову Олегу Сергеевичу! А он в кои-то веки в Москву в короткую командировку приехал и как раз в это время с дороги душ принимал, пыль киевскую смывал. Если б они его увидели, точно бы забрали. Патруль я, конечно, в квартиру не пустил, отправил туда, откуда пришли: и офицера, и автоматчика. Потом стал разбираться со своими. Оказалось, Любаша, жена моя, вместе со своим драгоценным сынулей уже полгода игнорируют все призывы, повестки, требования военкомата, и вот довели их, как говорится, до ручки. Патруль – это, конечно же, крайняя мера.