Книга Нестеров. Превращения, страница 244 – Руслан Григорьев

— Так сам посуди. Только мы с Сантаной начали работать по алмазному делу, всего-то две телеграммы в министерство ушло, как меня в срочном порядке отзывают в Москву и отправляют на другой край света руководителем нашего представительства – на генеральскую должность, между прочим.

— А я здесь при чем?

— А кто кашу с камушками заварил? Ты – дорогой мой Сергей Владимирович! Навел, понимаешь, шороху в Фурате, разворошил муравейник, а ЛЮДЯМ, – Снежко для придания значимости своих слов поднял вверх правую руку с зажатым маринованным огурчиком, – надо же что-то со всем этим делать! Вот и распорядились они там, совсем наверху, кого под плинтус засунуть, как тебя, думали, наверное, что ты там и загнешься. Кого в могилу определить, всего-то пять явных покойничков за историю и еще четверых рабов в уме держим. Опять же Федор, без времени и следа пропавший. Туда же Виктория Леонидовна, растворившаяся в мировом криминале. И я при всем при этом, как не пришитый рукав к жилетке. Еще, не дай бог, интересоваться всем этим начну. Что со мной делать? Тут, видимо, вариант подвернулся. Быстренько меня собрали и за океан, а чтоб не питюкал – генеральские погоны на плечи. А ты говоришь: при чем? Да из всех действующих лиц нашей африканской истории, кроме нас, конечно, один Крапаль в живых остался. Как он, не знаешь?

— Знаю. Моя Любочка через много лет встретилась со своей давней подругой, а она – соседка по даче с Крапалем. Только это не та дача, которая у него в Истринском районе, другая, поскромнее, но тоже неплохая. Редко, но в гости иногда ходим, без удовольствия, правда. Он в каком-то инвестиционном фонде сидит, знает, кто я, какую роль сыграл в алмазной истории, но молчит. Так же как и я, впрочем.

Заработал аппарат прямой связи с генеральным директором.

— Слушаю вас, Александр Владимирович! – Через небольшую паузу Нестеров ответил. – С вашего разрешения буду через пять минут, старинного друга-приятеля провожу, и к вам. Нет, нет, что вы! Мы уже закончили.

Всем все стало понятно. Нестеров открыл дверь кабинета. У стола секретаря, как будто прочувствовал момент, в боевой готовности стоял Черепков с фирменным пакетом компании, наполненным разного рода сувенирами и маленькими радостями для Снежко.

— Какие будут указания, Сергей Владимирович!

Нестеров сначала обратился к гостю.

— Игорь Николаевич, ты на машине?

— Сергей Владимирович! Не волнуйся, пожалуйста, я общественным транспортом доберусь.

— Ну уж хрен-то, товарищ генерал! Здесь я командую.

Нестеров повернулся к Черепкову.

— Семеныч! Организуй товарищу генералу нашу дежурную «Вольво», пусть до дома доставят. И проводи гостя, со всей нашей сердечностью, конечно!

— Будет сделано, Сергей Владимирович! В лучшем виде!

Нестеров и Снежко крепко обнялись, расцеловались. Игорь Николаевич потихоньку спросил друга:

— Ничего, что выпили? Генеральный возмущаться не будет?

— Нормально. Он мужик настоящий, понимающий и к нам ровно относится, не ко всем, правда. Давай! Будь здоров, главное!

— И тебе не хворать!

Нестеров вернулся в свой кабинет, открыл папку с надписью «Для доклада», просмотрел бумаги и отправился к генеральному директору. Вернулся через полчаса уже с двумя папками: своей, где лежали подписанные руководителем документы, и второй, из-за которой его, собственно, и вызывал Александр Владимирович. С этим делом надо будет еще разбираться и разбираться.

Кабинет сиял идеальной чистотой и свежестью, он подошел к окну, посмотрел на осенний парк, где красным цветом ударило по верхушкам канадского клена. Две сегодняшние встречи всколыхнули, взбудоражили старое, а разговор со Снежко о судьбе нашего кино затронул тайные струны его души. И что делать, спросил он себя? И ответил: РАБОТАТЬ и ПИСАТЬ! Может, пригодится. Не сейчас, так в будущем.

Нестеров открыл в компьютере новую, чистую страничку и по центру вывел:

КРЫЛЬЯ РОДИНЫ.