Книга Нестеров. Превращения, страница 160 – Руслан Григорьев

— Почему втроем, вас же двое? – Сергей хоть и был в диалоге с новым знакомым, не упускал из виду Фатьянова – видел, как он елозит, нервничает, ищет глазами кого-то.

— Почему втроем? – повторил вопрос Алексей. – Так мы же экипаж вертолета МИ-8, бортовой номер – тринадцать восемьдесят шесть. Клевцов, вы его знаете, балабол наш – штурман; я – Алексей Тихов, командир экипажа, и третий – техник Скворцов Александр Тимофеевич, наш старик, в кавычках, конечно, он просто старше нас. У него опять дизентерия, обычное здесь дело. Потому мы и «приземлились», – он тяжело вздохнул. – А вы каким боком сюда?

Очень вовремя для Нестерова – он не знал, как правильно ответить в присутствии Кирилла – подрулил штурман с бутылкой «Джеймесона» и подносом с закусками.

— Ты чего это разгулялся? – по-настоящему строгим командирским голосом поставил вопрос Алексей.

— Товарищ капитан! – ответил штурман и быстро выдал уже готовую формулу. – Завтра и послезавтра воздуха точно не будет – Саня еще не оклемается – а чего тогда по десять раз бегать. Да и что тут пить-то? Ноль семь на четверых – бабьи слезы…

— Ладно, – сменил гнев на милость командир, – наливай!

За все время разговора Фатьянов не проронил ни слова. Он был занят другим – глазами искал кого-то. Наконец нашел. По проходу двигались два европейца, по виду – западники. Они увидели Кирилла в обществе трех соотечественников в состоянии полной боевой готовности влить в себя порцию виски и остановились. Немного помешкав и посовещавшись, западники устроились в приличном от них расстоянии, в углу.

— Вы извините меня, – прорезался Фатьянов осевшим голосом, – мне отойти надо. Немцы, партнеры проявились. Должен засвидетельствовать… Неудобно как-то… Я ненадолго.

Ростик – штурман, широкая натура, всем все прощает, ни на кого обиды не держит.

— Кирюха! Злодей ясноглазый! Вискарика врежь с нами и вали к своим немцам со спокойною русскою душою.

Старший инженер российского торгпредства благодарно улыбнулся летчику и «сопровождающим» его лицам, отхлебнул налитого алкоголя и, забрав стакан с вискарем, стал пробираться к немецким партнерам. Ростислав начал разговор с новым знакомым с вопросов, причем обращаться к Нестерову стал сразу на «ты», и выглядело это не обидно, скорее естественно.

— Сергей! Я извиняюсь, конечно, сам откуда будешь?

— Из Москвы.

— Коренной москвич? – полуутвердительно спросил штурман.

— Коренной. В Марьиной роще родился, на Хорошевке вырос, а дальше пошло-поехало по всей Москве. Ты, я смотрю, тоже москвич. Говоришь без всякого акцента, по-московски, и вопрос выдает в тебе кровную заинтересованность встретить по-настоящему своего человека, земляка.

— Смотри, командир, разбирается. – Тон был не просто, а очень доброжелательным. – Тогда за знакомство!

Они, не сговариваясь, трахнули по пятьдесят, и разговор пошел немного легче.

— Сергей! – вступил командир. – Так вы каким боком к нам?

«Смотри, не забыл свой вопрос, – подумал Сергей. – Деловой, цельный человек».

— В командировку. Осталось шесть дней, включая отъезд.

— По коммерческим делам или …

— Или.

Улыбка с лица Алексея сошла, и он совершенно серьезным тоном произнес:

— Тогда выпьем за успех вашего безнадежного дела.

В стаканах еще оставалось, плюс Ростик оперативно добавил, предложение прозвучало, да так серьезно, что не выпить было нельзя. Некоторое время помолчали. Начал Нестеров.