Книга Нестеров. Превращения, страница 19 – Руслан Григорьев

— А она?

— Смеялась, а потом, когда отошли, ее аж передернуло: «Мерзкий тип!» – говорит.

— Понятно. Тебе-то мяса хватило? – спросил он, хотя ответ знал заранее.

Она отмахнулась.

— Ты же знаешь, я к мясу равнодушна. А тебе надо – ты у нас единственный кормилец.

— Так уж и единственный!? Ты в аптеке работаешь, опять же смена мне растет. Помнишь, Олег просил ему подработку устроить? Я его тогда Рашиду Ромашкину отдал, а он его к строителям пристроил. – Люба согласно кивнула головой, не понимая, куда он клонит. – Сегодня на стройке в офисе сидим обедаем, и бригадир рассказывает своим парням про упорного, настырного мальчишку-студента, который с непривычки до кровавых мозолей руки стер, но работу не бросил, не в пример своим дружкам. Догадываешься, про кого он? – Люба, не очень веря, все-таки еще раз кивнула головой. – Правильно. Олежек твой ненаглядный. Вот так наш сынуля характер проявляет, на карманные расходы зарабатывает, и правильно делает – настоящим мужиком будет. Кстати, где он у нас обретается?

— У себя в комнате.

— Занимается?

— Сам у него спроси. Может, заодно, поговоришь по-отцовски. Дерганый он какой-то стал. Со мной разговаривать не хочет. А если говорит, как одолжение великое делает.

— Не ты одна, с кем он так разговаривает. Я, честно говоря, тоже у него не в особой чести.

Дверь в комнату Олега была плотно прикрыта. Особо не раздумывая, Сергей шагнул за порог и тут же услышал:

— Стучаться не учили?

— Что-о-о?

— А то! Здорово, отец! Я говорю: стучаться надо.

— С каких это пор я у себя в доме стучаться должен?

— А с таких! Вы же сами отдали мне комнату. И ты, и мама. Сказали, что она моя. А раз моя, значит, посторонних прошу стучаться, прежде чем входить.

— Это кто здесь посторонний? Это я посторонний?! Да ты…

Олег не дал закончить фразу.

— Слушай, пап! Ну что ты заводишься на ровном месте. Давай спокойно разберемся. – Он почему-то в последнее время взял манеру разговаривать с родителями, как преподаватель с отстающими учениками. – Вы мне комнату дали? Дали. Значит, это моя территория, и я на ней живу, как хочу. Конечно, с соблюдением определенных правил. Но, скажем, гостей я могу пригласить? Девушку, например. У нас же могут быть с ней совместные интересы, коммерческие проекты. Правильно? – При этом Олег посмотрел на отца так, что непонятно было, шутит он или всерьез говорит. На всякий случай Сергей согласно кивнул, хотя под выражением «коммерческие проекты» между парнем и девушкой понимал совсем другое. – Я, собственно, в тебе не сомневался, потому и Карину пригласил. – Он посмотрел на часы. – Она, кстати, сейчас придет. Ты особо не удивляйся ее внешности и маму успокой.

— Погоди, не понял: что значит не удивляйся?

— Ну, темненькая она такая, даже, можно сказать, черненькая…

В прихожей раздался звонок. Олег, извинившись, встал, давая понять, что разговор закончен, и пошел открывать. Озадаченному Сергею ничего не оставалось, как перейти в гостиную, где при тускло горевшей настольной лампе и открытой в коридор двери Люба что-то вязала и смотрела телевизор.

Было девять часов вечера, начиналась информационная программа «Вести», в коридоре послышался шум и неясный разговор. Затем в проеме возник силуэт, мелькнули белые как снег зубы, и низкий женский голос произнес: «Добрый вечер! Меня зовут Карина!» Ни лица, ни рук, ни других частей тела старшие Нестеровы толком не рассмотрели. Олег, подталкивая гостью в спину, скороговоркой тихо бубнил: «Давай, давай, Карин! Проходи, не задерживайся». Дверь в комнату сына закрылась, щелкнул замок, родители молча сидели на диване. Первой очнулась Люба. «Сережа, это кто?» – сдавленным голосом тихо спросила она. Глава семейства, стараясь держать себя в руках, как можно спокойнее ответил: «Насколько я понимаю, это – Карина, негритянка, подружка Олега. Он сказал, что будет с ней какие-то коммерческие проекты обсуждать». И оба замолчали, не зная, что тут можно еще сказать. Карина, не прощаясь, ушла где-то за полночь.