Книга Нестеров. Превращения, страница 220 – Руслан Григорьев

Сергей начал есть, поковырялся без аппетита и, не дождавшись возвращения Ольги, лег в кровать. Долго не мог уснуть, ворочался. Рана ныла, сил нет. Видно, растревожили ее врачи-вредители. Утром почувствовал озноб, но встал, сделал вид, что все в порядке. А куда деваться? На работу надо, шеф небось, ждет не дождется, вчера ведь так и не договорили. Нестеров, как в воду глядел: Стадник приехал еще до начала рабочего дня, с ним иногда бывает такое.

— Проходи, Сергей Владимирович! Присаживайся. Ну что? Рассказал Снежко свои африканские страдания? Как отреагировал дядя Степа – милиционер?

— Отлично! Как ученик начальных классов, записывал за мной, еще просил, чтобы я не частил, а то он, видите ли, не успевает. А что вы так на младших братьев разозлились, Герман Феликсович?

— Есть причины, но это личное, у меня к ним свои счеты. А по поводу африканских дел все правильно. Пусть в МВД это занозой сидит: не разведке же с нашим зарубежным ворьем разбираться? – Стадник поднял голову и внимательно посмотрел на Сергея. – А ты чего такой красный? – И совсем обеспокоенно: – Ты как себя чувствуешь, Сергей Владимирович?

— Да, не очень. Что-то колотит меня всего.

— То-то мне Осипов вчера звонил, предупреждал…

Стадник нажал клавишу на селекторе.

— Юлия Сергеевна! Вызови мою машину. Водителю скажи, чтобы отвез Сергея Владимировича на «Академическую», туда, где они вчера были. – И, повернувшись к Нестерову, скомандовал. – Давай в поликлинику, пулей! Еще не хватало, чтобы ты заболел у меня. Осипову я сейчас позвоню, скажу, что отправляю тебя. Он разберется, дотошный, я его знаю.

Хирург Осипов вызвал на подмогу ведущего терапевта. Они раздели Нестерова до трусов, уложили на жесткую кушетку, стали осматривать, нажимать и спрашивать: «Здесь болит? А здесь?» Сделали ЭКГ, взяли анализы и с пометкой «срочно» отправили в лабораторию, провели еще какие-то обследования на хитрой аппаратуре. По суете медиков Нестеров понял: взялись за него всерьез и так просто не отпустят. Значит, надо звонить Любе, а то она, потеряв его, с ума сойдет. Чудом, пока везли на очередное обследование, Сергей поймал медсестру, помощницу Осипова, продиктовал ей номер рабочего телефона жены и попросил связаться с ней. А время не шло – бежало, неслось, летело. В соседнем, смежном кабинете, повторяя его фамилию, о чем-то спорили врачи-вредители. Сергея бил озноб, так что зубы стучали, а он, укрытый простыней, ничего не мог с собой поделать. Ему становилось все хуже и хуже. Он физически ощущал, как что-то, похожее на черную, вязкую, как гудрон, массу, медленно ползет, поднимается от пальцев ног все выше и выше, сковывает, связывает, не дает даже пошевелиться. Вот она поднялась уже выше пояса, захватила руки, грудную клетку и лезет дальше. Он чувствовал, понимал: еще немного, и эта отвратительная, страшная масса подступит к горлу, закроет ему рот, залепит ноздри, и он задохнется. Собрав последние силы, Сергей закричал и больше ничего не помнил.

Очнулся Нестеров совершенно в другом месте. Все было другим: цвет стен, мебель, постельное белье, а, главное, дух лечебного учреждения. Сергей был весь в датчиках, как колючий ежик, с капельницей на левой руке, лежал в просторной палате с большим окном, выходящим, судя по тишине, во внутренний двор. Правой свободной рукой он потрогал подбородок: ничего себе щетина выросла! Сколько же дней он здесь обретается?