Книга Нестеров. Превращения, страница 24 – Руслан Григорьев

Ему наконец удалось взять себя в руки, открыть замки, и уже через минуту Сергей «купался» в прозрачно-синей океанской воде, пахнущей свежеразрезанным арбузом. Он, как плывущие рядом дельфины, легко управлял своим телом. Движения давались без малейших усилий. В воде он не чувствовал веса своего тела, и паутина, стягивающая черепную коробку, постепенно слабела. Нестеров не знал, сколько времени он находился в таком состоянии, зато хорошо чувствовал, как уходит головная боль.

Они сидели на кухне и пили ее удивительный, ни на что не похожий чай. Сергей говорил и говорил, стараясь ничего не упустить, вспомнить все детали, малейшие нюансы непростого разговора с сыном, хотел передать свое душевное состояние, охватившие его боль, отчаяние и безысходность. Дилора не прерывала, внимательно наблюдала за ним; только один раз, когда он особенно разволновался, взяла за руку и держала до тех пор, пока Сергей не успокоился.

— Я тебе не рассказывала, как попала в Москву?

— Нет. Мы же в нашем госпитале встретились. Для меня ты в системе, а нюансы – захочешь, сама расскажешь.

— Понятно. – Она с неподдельным интересом посмотрела на Сергея. – Я все думала: кого ты мне напоминаешь? Теперь поняла. Есть такой человек, Владимир Александрович, из ваших, он главным в узбекском КГБ был. Вы в чем-то похожи. Не встречался с ним?

Нестеров с сомнением покачал головой, хотя какие-то смутные воспоминания не давали возможности сказать категорическое «НЕТ!» Дилора отпила глоток чая и начала свой рассказ, казалось, издалека.

— Когда по команде из Москвы в Ташкенте закрутились дела с хлопком, взятками, золотом, богатствами, что нажили наши баи, во многих знатных домах свет притушили, не знали, встанет для них солнце или рассвет в тюрьме встречать будут. Из Москвы много прокурорских приехало, стали трясти нашу верхушку – голов полетело не счесть. Меня это не касалось, я тогда в больнице работала: людей лечила, советами помогала. Хорошо, бабушка Муслима… Ты помнишь бабушку Муслиму? Я тебе про нее рассказывала…

— Прорицательница и целительница последнего эмира Бухары, – как по учебнику, отчеканил Сергей.

— Молодец, помнишь! Так вот, бабушка мне тогда свои знания передала. Она меня с детства выделяла, много рассказывала про синий целебный свет: как вызвать его, как им управлять, как от рук своих знания получать, как понять, где и что болит у человека, как лечить его. Рассказывала, как в будущее человека заглянуть.

— И ты с детства все помнишь?

— Смеешься? Тогда вполуха слушала, из уважения к старому человеку, а годы прошли, и я, конечно, все забыла. Но после смерти мамы, через три дня траура, бабушка Муслима мне приснилась. Пришла, такая же красивая, нарядная, как в детстве, и говорит: «Вот! Если бы ты тогда слушала меня внимательно, не крутилась, не вертелась, мама твоя еще десять лет прожила бы, детей твоих вырастила. Ну ничего. Не расстраивайся, прошлого не вернешь. Сейчас, чтобы ты могла родных, близких и просто хороших людей сберечь, я к тебе приходить буду, рассказывать, как и что надо делать, а ты запоминай. Хорошо, что завет мой выполнила, врачом стала, так тебе легче будет». Почти полгода приходила, показывала свои прежние уроки. Я все запоминала до мелочей, наутро могла каждое слово, каждое движение повторить. Потихоньку стала людям помогать: лечить, подсказывать по жизни. Не могла я по-другому. Муслима сказала: «То, что дано тебе свыше, нельзя в себе держать». Кому помогала, хорошие люди были. Но тайну не спрячешь. Ко мне двое пришли, генерал и его помощник – палачи, самые настоящие палачи, все руки в крови, сказали, что из милиции. Над ними еще человек стоял, на самом верху, я его ни разу не видела. Крепко взяли меня, знали, что деваться мне некуда. Дети, отец старый, муж-наркоман, все на мне, а у них власть. Страшная эта штука – власть. И люди там страшные. Знаешь, как они до сих пор хлопок собирают? На коне с камчи, с плеткой. Мы с детства, еще школьниками, хлопок собирали, а они на лошадях, верхом по полю едут и тех, кто плохо работает, камчой по спине бьют. – Дилора опустила глаза, будто что-то увидела на скатерти. – Они ничего не стеснялись. Ночью приедут, с постели поднимут, в сарай приведут, и давай рассказывать, а я должна во всем разобраться и сказать, как им выйти сухими из воды, из этой проклятой мутной воды с кровью. Или спрашивали, где человек золото спрятал, чтоб я место указала. Вели себя плохо.