Книга Нестеров. Превращения, страница 47 – Руслан Григорьев

— Ладно, – Волков сбавил обороты. – У Барановичей пост ГАИ, остановимся, там вы его и высадите.

Они разошлись по машинам, и через минуту «поезд» вышел на промежуточную к трассе дорогу.

Белорусский гость, положив на колени черную дерматиновую папку на молнии, с комфортом устроился на переднем пассажирском сидении «Мондео». После того как колонна тронулась, Нестеров не удержался:

— Давно папочка в работе?

— Четвертый год. А что?

— Я с такой в контрразведке в общей сложности лет семь отбегал. И к руководству, и в город по делам…

— Так вы, значит, еще и в контрразведке работали? Круто! Уважаю. – Севостьянов улыбнулся Нестерову в зеркало заднего вида. – Вижу, вы меня давно раскусили, Сергей Владимирович.

Нестеров только улыбнулся, но этого хватило Севастьянову.

— Ну что ж, тогда от печки. Думаю, руководство не осудит.

— А мы ему не скажем, – с легкой улыбкой сказал Сергей.

Феликс шутку оценил и тоже улыбнулся.

— Наши кадровики еще в университете меня присмотрели: в армии отслужил, на юрфак поступил, член сборной университета по волейболу, опять же имя говорящее – Феликс. Сразу после выпуска вышел на работу в комитет, параллельно учился на вечерних курсах, потом окончил нашу, Минскую школу, еще учился в Москве, квалификацию повышал. Дослужился до заместителя начальника отдела центрального аппарата. Тут грянула независимость, от кого и зачем, никто толком не понял, пошли преобразования, но не так, как у вас. Я с москвичами много говорил, у нас такого беспредела, как у вас, не было, зарплату платили, пусть небольшую, но платили, никто не уходил, ну почти. А куда уходить? Производство встало, колхозы еле-еле работали. В головах разброд и шатания, работали по накатанной. Высокое руководство менялось как перчатки. Криминал откуда-то вылез, буйным цветом пошел. У оперсостава установок нет, как действовать, никто не знает. Ворье, бандиты, как волки на глазах плодятся и в стаи сбиваются. Один Наум чего стоил. Не слышали про такого? Целую армию собрал, несколько тысяч бойцов. Под себя погранпункты, таможню, железную дорогу, основные трассы и много чего другого подмял. Три года назад его в тюрьму посадили, а через несколько месяцев при невыясненных до конца обстоятельствах, – Севастьянов саркастически улыбнулся, – умер бедолага. Но все равно, народу, желающего хорошо пожить за чужой счет, меньше не стало. Бандючья еще хватает, даже с избытком. Я потому и выбрал вас, москвичей, чтобы до Барановичей спокойно доехать.

— А как вы…

— Давайте на «ты»?

— Добро. А как ты в прокуратуру попал?

— У меня мой первый наставник, он сейчас председатель Совета ветеранов, предложил руководству комитета укрепить нашими кадрами линию соблюдения законности в правоохранительных органах, в первую очередь прокуратуру. А то много сомнительных личностей появилось и в милиции, и у нас тоже. В качестве кандидатов предложил меня и еще одного мужика из управления по борьбе с организованной преступностью.

— Понятно. – Сергей внимательно следил за дорогой. – И что, так и боретесь, в кавычках, с криминалитетом?

— Это ты зря, Сергей! Как можем, так и воюем с этой сволочью. У них же, гадов, все козыри на руках: стреляют без предупреждения, не так, как мы: «Стой! Стрелять буду!», и не отчитываются за каждый патрон. В милиции много народа легло, наших тоже. Но теперь все! Сейчас новый закон вышел по борьбе с преступностью и коррупцией, хоть руки нам развязали. Мы же их, субчиков, всех знаем. Где живут, что едят, с кем спят, нам все известно. Прижмем так, что ни вздохнуть – ни пер-ть.