Онлайн книга «Инкубатор смерти»
|
— Какое ужасное слово! — Вы правы, но они так говорят — родичи пациентов со смертью мозга, — как будто трансплантологи не врачи, а грифы, слетающиеся, чтобы поживиться мертвечиной. Вот почему люди умирают, так и не получив донорский орган. — Я слышала, что пересаженные органы продлевают жизнь не так уж надолго. — Правда ваша: дольше всего в теле реципиента живет сердце. Срок жизни донорских почки или печени намного короче, но ведь нужно принимать во внимание тот факт, что медицина не стоит на месте. С каждым годом появляются все новые препараты, позволяющие продлить жизнь получателей органов. Вполне вероятно, что через какое-то время при помощи, скажем, генно-клеточной терапии или других манипуляций удастся сделать так, что пациенты будут жить и сорок, и пятьдесят лет… А вообще-то, Алла Гурьевна, все относительно: уверяю вас, когда тяжелобольному предоставляется возможность прожить на несколько лет дольше, для него это — срок, хоть другие и могут посчитать его незначительным! — А как же родственники? — задала вопрос Алла, удивляясь, как их беседа незаметно перетекла в профессиональную плоскость. — Они же могут предоставить свои органы тем, кто им дорог? — Есть такое, — кивнул Мономах. — Существует два типа донорства — посмертное и прижизненное. Последнее позволяет не стоять в листе ожидания, то бишь не терять драгоценное время: пересадку можно сделать, пока реципиент еще не находится в терминальной стадии заболевания, а значит, имеет больше шансов на выздоровление и надежду на более долгий срок жизни. Однако прижизненное донорство возможно лишь в случае пересадки печени и почки. Когда пересаживают печень, пациент получает только ее часть и через пару месяцев объем печени донора и реципиента достигает восьмидесяти процентов от нормального. Полная регенерация занимает до года. Что касается почки, то, как вы понимаете, все сложнее: родственник, жертвующий ее, становится более уязвим всего с одной оставшейся почкой, ведь в случае определенных заболеваний это сыграет против него. И еще не стоит забывать о последствиях самой операции: донор рискует почти так же сильно, как и реципиент. — Почему? — Ну, во-первых, любое оперативное вмешательство чревато незапланированными, экстренными ситуациями. В любой момент что-то может пойти не так: неожиданная аллергия на анестезию, о которой донор понятия не имел, так как ранее не сталкивался с хирургией, непредвиденная реакция организма на шоковую ситуацию, отсутствие должного мастерства у бригады медиков — да мало ли что еще может произойти во время операции! Поэтому посмертное донорство предпочтительнее, ведь в этом случае донор уже технически мертв, а спасти он может до семи человек, если взять еще тонкую кишку и поджелудочную железу. — И сын пациентки Лавровой отказался пожертвовать ее органы? — Я далек от того, чтобы его осуждать: в конце концов, у него есть такое право. А уж теперь у меня бы и язык не повернулся что-то вякнуть! — Только не говорите, что чувствуете ответственность за то, что мать парня похитили из вашейбольницы! — нахмурилась Алла. — Во-первых, случилось это не в вашем отделении… — Такое вполне могло произойти в любом… — Так я к этому и веду! Больница — не режимный объект, и ваша «охрана», уж простите, случись что, ничем не сумела бы помочь — разве что вызвать полицию. Лично вы сделали все, что могли, и только благодаря вам Лаврова умерла не на проезжей части, а в больнице, не чувствуя боли и не испытывая страданий! |