Книга Инкубатор смерти, страница 93 – Ирина Градова

— Она здорова? — спросила Людмила, и Евгений, обернувшись, взглянул на жену. По выражению недоумения на его лице она поняла, что мыслями он все это время находился далеко, даже не заметив ее появления.

— Что, прости? — переспросил он.

— Я про «панду», — пояснила Мила. — Ей лучше?

— Да. Как я и предполагал, дело в переедании — теперь буду внимательнее. Скажи детям, чтобы не вздумали кормить рыб в мое отсутствие, иначе в один прекрасный момент они все всплывут брюхом кверху!

Меньше всего Людмиле хотелось сейчас обсуждать питомцев супруга, однако она тщетно искала предлог заговорить о вещах, которые ее действительно интересовали. Она не понимала привязанности Евгения к этим пусть и красивым, но холоднокровным существам: им все равно, кто их кормит, и они не испытывают привязанности к хозяину, в отличие от собак или кошек. Возможно, дело в том, что рыбки молчаливы? Ей пришла на память татуировка на запястье мужа, обычно спрятанная под широким ремешком часов: там изображена змея, еще одно существо с холодной кровью, только гораздо более опасное, чем золотые рыбки. Как Людмила ни старалась, она так и не сумела выудить из Евгения объяснения такому странному выбору изображения. Наколка не походила на те, что бьют уголовники в тюрьме, или такие, которую представители экстравагантной молодежи считают способом самовыражения, хотя в более взрослом возрасте жалеют о том, что испортили внешний вид, поддавшись веянию моды и желанию выделиться из толпы себе подобных.

— Ты чего такая заполошная? — поинтересовался Евгений, внимательно глядя на жену. — Что-то случилось?

— Есть новости о Маше?

Евгений ожидал этого вопроса. Подойдя к дивану, на котором сидела жена, он опустился рядом и взял ее за руку. Глубоко вздохнув, тщательно подбирая слова, он рассказал ей обо всем, что удалось выяснить о судьбе соседки. Когда Евгений закончил, оба долго молчали.

— Значит, ее, скорее всего, уже нет в живых, — едва слышно проговорила наконец Людмила. — Ты ведь тоже так считаешь?

Евгений неопределенно пожал плечами: ему не хотелось произносить вслух то, что и так казалось очевидным.

— Какой кошмар, Ляля ведь совсем еще ребенок!

— У нее есть отец… Я не пытаюсь сказать, что этого достаточно, но я… Просто я ничего не могу с этим поделать, понимаешь? Я хочу верить, что мы с Сурковой ошибаемся.

— Достаточно было бы и одного твоего мнения, но если уж и Суркова… Поверить не могу!

— Видишь ли, версия с трансплантацией основана на весьма зыбких фактах. Главный из них — редкая группа крови Марии и погибшей пациентки Лавровой. Второй — то, что Лаврову в буквальном смысле выкрали из-под носа врачей, когда она находилась в реанимации в ожидании консилиума по констатации смерти мозга… Строго говоря, этих двоих связывают только брошюры из медицинского центра «Панацея» и группа крови… А еще на компьютер Лавровой кто-то установил шпионскую программу, способную отслеживать посещаемость сайтов. Я передал Сурковой ноутбук Марии, и сегодня она сообщила, что в нем обнаружили идентичную программу. Судя по дате установки, это случилось несколько месяцев назад и брошюры попали в почтовый ящик Марии и Ляли вскоре после этого. Однако если бы ко мне как к прокурору пришли с такой «доказательной базой», я отправил бы их восвояси, предложив найти что-то посущественней!