Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 13 – Олег Рой

— Там еще и сторож был?

— Ага, вон ковыляет, — Егор ухмылялся все шире. — Айдар его прирезать хотел, новенький не дал. Сказал, ты поговорить захочешь…

— А и захочу! — обрадовался Левашов. — Он мне все-все-все расскажет — и где, и сколько, и куда, и откуда ружьишки английские… «Языка» взять — не то чтоб первое дело, но это хорошо, это поможет. Кабы тот британец на меня выскочил, я бы уж постарался его живьем взять, эх, жалко… Вон лежит… Лежал то есть…

Пока Хаджи с Айдаром и Егором ходили на поиски бандитских лошадей, тела бандитов снесли в хижину. Окон в ней не было, а дверь решили завалить камнями, чтоб зверье уж точно не добралось. И сейчас все таскали скальные обломки, укладывая их поплотнее…

— Хаджи, погляди? Это вот зачем? Обычай такой? — Рябов был, кажется, самым молодым в их небольшом отряде. Может, на год-два старше самого Хаджи. Быстроглазый, приметливый. Сейчас он потянул Хаджи к хижине, показывая на ту часть двери, что еще виднелась над сваленными горой скальными обломками…

К толстым доскам кто-то приколотил волчью лапу. Недавно отрубленную, высохнуть еще не успела, только кровь на месте среза уже запеклась, потемнела почти до черноты. И неровная полоса, такая же до черноты багровая, тянулась вниз, показывая, что лапу отрубили, может, даже у живого еще зверя. Или у только-только убитого.

— Нет такого обычая, — поморщился Хаджи.

Огляделся, даже принюхался. Запах крови стоял густо, но — не только.

Мертвый волк обнаружился совсем неподалеку. Без правой передней лапы и без хвоста — значит, кто-то из бандитов решил украсить внушительным трофеем седло, а то и шапку. Тьфу, мерзость.

А мертвый волк остался лежать, как ненужный мусор…

Нет, не волк.

Волчица. Рядом, едва слышно поскуливая, копошились детеныши. Молока в материнских сосках уже не было, но они пытались. Или — было? И мать даже мертвая спасала детей своих от голодной смерти?

Один, когда Хаджи его подхватил, обвис тряпочкой. И глаза, открывшиеся, может, всего несколько дней назад, уже мертво помутнели. Но двое щенков были еще живы.

— Можно? — он протянул руку к опустевшей уже патронной сумке, что болталась на поясе Рябова. Тот наблюдал за новобранцем с нескрываемым интересом:

— Бери, конечно. А зачем тебе? Что ты с ними делать станешь?

— Там видно будет. Но здесь они умрут. Маленькие совсем, не выживут без матери. Они не могут себя защитить. А я — могу.

— Это ж волки! — глаза Рябова расширились не то в изумлении, не то и в страхе. — Подрастут — и съедят тебя.

— Собаки тоже могут, — коротко отозвался Хаджи. — Съесть то есть.

— Ну… собаки — это собаки.

— У нас многие — наполовину волки.

— Это как?

— Когда у них течка, самую сильную привязывают там, где следы волчьи найдут.

— Ее же съедят!

— Что ты! Волк самку ни за что не тронет, тем более течную. Ну то есть… — Хаджи почему-то вдруг смутился. — Первый помет — самый лучший, самый сильный, к третьему поколению уже слабеют. Кто-то и прямо волчат берет, маленьких, приучает. Но это нехорошо. Мать ведь придется убить.

— Так она же волчица…

— Она мать. Нехорошо.

— Может, ты и прав… — Рябов осторожно погладил серую лобастую головенку в распахнутом зеве патронной сумки.

— Чего вы тут? Ух ты, какие щенки! — подошедший Лебедь протянул руку — тоже погладить. — Ой! Кусается! — Он сунул в рот кровоточащий палец. Поразмыслил пару секунд. — Рябов, я ж видел, ты его гладил! Почему он тебя не укусил? Слово какое знаешь?