Онлайн книга «Полковник Ксанти. Легенда разведки»
|
Здесь не будет предупреждений о том, что все события и персонажи вымышленные, а совпадения с реальностью случайны. Потому что сюжет, перед которым блекнут фантазии самых изощренных сценаристов, — это невероятная жизнь невероятного человека. Здесь все — взаправду: и люди, и события. 1910, сентябрь Жандармов, не считая кучера повозки, прибыло трое. Один — похоже, главный — молодой, очень красивый, с тоненькими, как нарисованными усиками, в седле держался как влитой, хотя конь его, гладкий и тонконогий, не желал стоять на месте, пританцовывал, прядал ушами и всхрапывал, вскидывая точеную голову. Словно не терпелось ему в галоп! Вот бы Хаджи такого! Он бы не хуже этого красавца управился. Еще двое в седлах — один седоватый, другой, помоложе, рыжевато-пегий — сидели грузно, мешковато, и синие мундиры смотрелись будто пыльными. И кони под ними были похуже. Сильно похуже: мосластый соловый меринок, довольно пожилой, как и его уже седоватый всадник, второй, под пегим, вовсе неопределенной масти и сам такой же мешковатый, как его жандарм. Спешились подручные, однако, довольно ловко. Но Хаджи уже не глядел. Проскользнул за углом дома в амбар: — Дядь Саханджери, там… синие! От задней стены амбара тянулась узкая, почти невидимая тропка — да что горцу те тропки, родные ж места! Миг — и нет тебя, горы укроют. Дядя, оглянувшись туда, где одна из досок отодвигалась — гвоздь вылетел, а починить руки все не доходили, пролезть можно, — замешкался, словно колебался: — А вы как? Обозлятся, могут и дом спалить… Дверь громыхнула, в светлом проеме обрисовалась стройная фигура. Тот, красавец. — Так-так-так. Кто это у нас тут? А это у нас тот самый бунтовщик… — красавец, усмехаясь, похлопывал стеком по блестящему голенищу. — Вяжите, — распорядился почти лениво, только посторонился чуть, пропуская в амбар подручных. Те бросились на Саханджери с боков, обхватили, повалили — тот пытался отбиваться, да где там! Скрутили, вытащили, бросили в повозку, на козлах которой дремал унылый кучер. Вжавшегося в угол Хаджи не заметили. В доме — как в любом горском доме — оружие имелось, конечно. Кинжалы, сабли, два ружья, даже пистолеты. Но то в доме… Вилы, что стояли в углу, тоже при сноровке могли стать оружием. Вот только Хаджи с ними никак невозможно управиться — росту не хватит. Вот если бы ему было не семь, а хотя бы двенадцать! Однако в углу прятались не только вилы… Кинжал Хаджи нашел в горах. Бог весть, как погиб его прежний хозяин. А может, и не погиб, а, укрываясь от обвала или лавины, выронил клинок — и не нашел уже в сомкнувшейся трещине. Горы взяли свою дань. А потом камни, хранившие добычу, сдвинулись, показывая кинжал солнечному свету, вот Хаджи и заметил. Оглядел все вокруг. Если бы от прежнего владельца кинжала осталось хоть что-то, он похоронил бы останки — как иначе. И клинок тоже похоронил бы вместе с хозяином. Но ничего не нашел, нечего было хоронить. Только кинжал и прятался между кривыми каменными обломками. Мог ли Хаджи его не взять? Отчистил старательно, бережно выправил лезвие, завернул в кусок кошмы, припрятал в амбаре, в самом углу. Иногда открывал свое сокровище, любовался, примеривался даже… Сейчас стиснул потертую рукоять, собираясь с силами… Там, в доме, остались женщины — две сестренки, мать… |