Книга Соня, страница 27 – Алекс Лоренц

Но в голове сразу возникла светлая мысль.

— Меня Игорь Михалыч послал за лопатами. – Сделал рожу кирпичом, как будто все в полном ажуре.

— А-а-а-а-а-а-а, – протянул обэжэшник. – Ну, тогда ладно.

Он окатил меня волной термоядерного чесночного аромата. Зашел в свой кабинет, закрыл поплотнее дверь и принялся с порога наводить порядок. Про меня наверняка в ту же секунду забыл.

Я потянул на себя дверь бомбоубежища. Меня обдало затхлым, влажным запахом – смесью пыли, отсыревших кирпичей и грязных тряпок.

Странно, что незаперто, подумал я.

Нашарил кое-как выключатель, врубил свет.

Все вокруг было завалено хозяйственным инвентарем и каким-то хламом. В беспорядке валялись ведра, лопаты, тяпки, раскуроченные мониторы, системные блоки, замацанные тысячами пальцев допотопные клавиатуры.

Опять звонит телефон. Я принимаю вызов, подношу трубку к уху и не произношу ни слова.

Снова этот шум. Как будто кто-то что-то говорит, но искаженно, и ничего непонятно.

Убираю трубку от уха, а шум по-прежнему у меня в голове. И он говорит: это ты ее убил! – теперь я отчетливо слышу сквозь помехи.

Окидываю внимательным взглядом бомбоубежище. Здесь все либо серое, либо черное. Только оттенки разные.

Кроме одного предмета. К древку одной из лопат (той, что торчит на самом видном месте) здоровенным ржавым гвоздем прибит плюшевый медвежонок, который держит в лапах ярко-красное сердце. Гвоздь проходит прямо сквозь сердце. Вата торчит. Глаза жалобные.

Этого медведя я подарил Соне в девятом классе на четырнадцатое февраля. Мой первый подарок ей. Она тогда прыгала от восторга. Классный день был…

Продираюсь сквозь обволакивающий меня кисель тяжелых мыслей и дурных предчувствий. Подхожу ближе. Чую до боли знакомый запах. Сонины духи. Стопудово. Очень сильный и очень приятный аромат, который у нее всегда был один. И который я так любил…

На красной ткани сердечка черным фломастером выведено: ДОМ СКОРБИ.

Мобильник снова зазвонил. Я принял вызов и услышал искаженный голос, пытающийся что-то рассказать мне со дна колодца.

На химию решил не возвращаться. Буфет еще не открылся, так что я тупо слонялся по коридорам. С пустым взглядом и кашей в голове. За оставшееся время первого урока возникла только одна внятная мысль: Соня жива и разыгрывает меня. Может, даже следит за мной. И злорадно хихикает в ладошку. Вероятно, она откуда-то прознала про нашу с Алиной любовную интрижку и теперь мстит. Решила поиграть в режиссера фильма ужасов, сучка. И меня втянула против моей воли. Даже родителей своих не пожалела. Они убиваются, места себе не находят, а для нее это всего лишь развлекуха.

Ну, ладно. Посмотрим, что будет дальше…

Как ей удалось позвонить с симки, которую я сжег? Пока чкался по коридорам, открыл список вызовов. Оказалось, звонок поступил со второго номера Сони. Я-то совсем забыл, что у нее в телефоне было две СИМ-карты. Вторая – на всякий случай. И номер мало кто знал.

Позвонил. Абонент не абонемент.

Остальные уроки прошли… никак. Еле отсидел. Пашка допытывался, что случилось и почему я весь день похож на унылый кусок говна. Я ничего ему не стал объяснять: кругом уши. Подслушает какая-нибудь крыса – и поползут потом новые сплетни по всей школе. А мне уже и тех, что есть, по горлышко хватает: сделался в глазах общественности таким негодяем, что клейма негде ставить. Сказал Пашке, что все потом. Может, вечером встретимся и обсудим, че как.