Книга Соня, страница 40 – Алекс Лоренц

— Пойдемте-ка на этот хренов пустырь, – сказал Пашка. – Закончим – и по домам. А то я тут, на хрен, поседею с вами…

— Включи фонарь, – сказала мне Алина. – А то ноги переломать можно. Нас все равно уже засекли.

Мы уперлись в строительный забор из металлических листов. Один лист был отогнут. Как и в тот раз, когда я приходил сюда с Соней.

Один за другим мы просочились на территорию стройки. Луна хорошо освещала большой расчищенный участок, теперь зарастающий наглыми сорняками. Посреди него был вырыт котлован. Бетонные сваи торчали из дна, как обглоданные кости. Котлован до половины заполняла вода. Видимо, из-за этого стройку и свернули. Изначально не учли, что река слишком близко.

— Сюда, наверное, нормальная дорога есть, – сказал Пашка.

— В смысле? – спросил я.

— Не думаю, что технику подвозили по той сраной тропинке. Ворота видишь?

— Ну? И че?

— Да вот то! – бросил он. – Можно было как нормальные люди, а не по дебрям.

— Предлагаю возвращаться через ворота, – сказала Алина. – Меня эта дремучая тропинка стремает.

— Плюсую, – поддержал Пашка.

— Мы с Соней именно так сюда пришли, – объяснил я, – по тропинке. Я тут был раз в жизни, никаких дорог не видел и не знаю.

Вагончик сторожа стоял по другую сторону котлована. За время, прошедшее с моего первого визита, он покосился: почва с одного края просела. Надеюсь, не из-за того, что мы с Соней его минут тридцать ритмично раскачивали.

Впрочем, не так уж и ритмично…

Ладно, если по чесноку, то ваще отстойно было. Оно, конечно, волнительно и все дела, но… как бы это сказать… кароч, ни я, ни Соня особого удовольствия не получили. В первый раз оно всегда не фонтан. Хотя – повторюсь – я у нее, может, и не первый был. Такое меня уже не удивит.

Позади скрипнул забор. Мы все вздрогнули.

— Я сегодня инфаркт заработаю! – воскликнула Алина.

— Да не ссыте, это от ветра, – сказал Паша. Хотя у него у самого глаза стали размером с поднос. И голос дрожал.

— Ладно, пойдемте уже в этот вагон, – сказала Алина. – Раньше ляжем – раньше встанем.

— Жиза, – ответил я.

Мы обогнули котлован и подошли к вагончику. По дороге туда я несколько раз оглянулся – вроде никого. Наверное, тот, кто за нами шел, был какой-нибудь бомж.

Окна вагончика были закрыты железными ставнями болотно-зеленого цвета, с ржавыми потеками. На одном окне их пытались отогнуть.

На двери висел амбарный замок.

Я стал шарить взглядом в поисках какого-нибудь инструмента по типу лома, чтобы сковырнуть замок или вскрыть ставни. Ничего.

Пашка подергал замок – и дужка тут же отвалилась от корпуса. Оказалось, он был незаперт или проржавел насквозь.

— Изи, – сообщил он и швырнул тяжелую хреновину в котлован.

Мы поржали.

Хотя зря. Потом было не до смеха.

Дверь со скрипом открылась, и мы вошли. С порога нас обдало запахом органической свежатины с примесью железа. Острый такой запах. Темно было как в ухе. Что-то ритмично поскрипывало.

Я сделал шаг и понял: пол липкий. То, чем его залили, не успело до конца высохнуть. Противненько чавкало под подошвами.

Я подзарядил фонарик. В более ярком свете стало видно, что на полу много свежей крови. И теперь мы разглядели источник ритмичного скрипа: под потолком на веревке болтался трупак. Когда мы открыли дверь, он стал покачиваться из-за колебаний воздуха.