Книга Старик, страница 101 – Алекс Лоренц

— Анатолий Васильевич! – заклекотала Птеродактиль. – Вы что себе такое позволяете?!

— Во-первых, здравствуйте, – принялся измываться я. Особое наслаждение мне доставляло то, как эти двое, считающие себя важными птицами, стояли, словно школьники, напротив меня, развалившегося на стуле. – Во-вторых, я не совсем понимаю, о чем речь. Поясните, будьте так добры.

— Нет, это вы нам поясните, почему вчера отсутствовали на рабочем месте.

— Вам – это кому?

— Мне и директору! – Казалось, комсомолка вот-вот лопнет от кипящего негодования.

— Директору с удовольствием поясню, а вот вам, Валентина Петровна, пояснять не вижу необходимости. Если я ничего не путаю – а я не путаю, – вы не обладаете служебными полномочиями задавать мне подобные вопросы.

— Да как вы…

— Петр Петрович, – обратился я к директору, игнорируя вздорную бабу, – вчера я не явился на работу, поскольку мне нездоровилось. Больничный лист передан секретарям. Поэтому не понимаю причин вашего недовольства.

— Вы стали слишком часто уходить на больничный… – начала было распекать меня Птеродактиль, но директор жестом остановил ее. Было похоже, что она и ему уже опостылела.

— Анатолий Васильевич, – сказал он почти дружелюбно, – на вас поступают жалобы, что вы нерегулярно заполняете журналы. Родители учащихся хотели бы знать их текущие оценки.

— Узнают, не волнуйтесь. К концу полугодия обязательно заполню, – съязвил я.

— Нужно заполнять не к концу полугодия, а когда положено! – взревела Птеродактиль. – Во всем должен быть порядок!

Прозвенел звонок с урока.

— А вы меня не поучайте! – повысил я голос в ответ. Мне до зуда в животе хотелось размахнуться тростью и размозжить перепончатокрылой гадине череп. – Когда посчитаю нужным, тогда и заполню! Вы мне не указ!

Я сгреб в охапку бумаги, с которыми работал во время «окна», и отправился в свой кабинет.

— Анатолий Васильевич, собирайте документы для выхода на пенсию, – твердо сказал директор. Видать, я и его не на шутку разозлил.

— Что вы сказали? – повернулся я, уже находясь у двери. – Повторите-ка.

— Мы вас сокращаем – вот что! – проскрежетал зубами похмельный директор.

— Да что вы такое говорите! – Я медленно двинулся на них. – Если вы посмеете предпринять хотя бы шаг против меня, – объяснял с расстановкой, – то можете сразу рыть себе зубами могилу. Если я начну собирать документы для выхода на пенсию, то подписывать приказ о моем увольнении будете не вы, Петр Петрович.

— Это еще почему? – запальчиво вопросил он.

— Потому что вам придется распроститься со своим уютным директорским креслицем раньше, чем мне с моей должностью, – вот почему. – Птичья голова почти уперлась ему в грудь. – Вы только посмотрите, что творится в вашем учебном заведении! Уму непостижимо! Потолки осыпаются! Вот, взгляните, полюбуйтесь! А если бы эти куски отделки упали кому-нибудь на голову? А что будет завтра? Нам на черепа кирпичи посыплются?

Я выдержал театральную паузу.

— Моему возмущению нет предела, – подошел я к развязке. – Я заснял это безобразие на камеру своего мобильного телефона. Однажды вы своим свинским поведением вынудите меня обнародовать видеоролик. А кому как не вам, Петр Петрович, должно быть известно, с какой легкостью директора школ слетают со своих мест. Наверняка на такую щедрую кормушку найдется не один претендент. Так что ведите себя прилично. Адьес.