Книга Старик, страница 25 – Алекс Лоренц

— Вот куда эта готическая прошмандовка ходила, – сказал Другой, возникший справа от меня.

Я подскочил на месте.

— Твою мать! – тихо выругался я. – Напугал, черт возьми!

— Пойдем, посмотрим.

Мы протиснулись в образовавшуюся щель и двинулись по коридору.

Под ногами хрустел какой-то мусор. Было похоже, что помещение вообще никак не используется. Там даже не было никаких коммуникаций, которые нужно было бы чинить по мере износа. Только старая осыпающаяся кирпичная кладка. На кирпичах местами виднелись бурые и зеленые потеки. От сырости стены покрылись известью.

Школу построили в двадцатых, на заре советской власти. В войну ее подчистую разнесло бомбами. Надо полагать, старый подвал уцелел. Оставить оставили, а как использовать – не придумали.

Мы вдвоем сделали несколько поворотов по коридору. Говорят, в темноте течение времени ощущается по-другому – не так, как при свете. Мне показалось, шагали мы очень долго и забрались далеко за пределы школьной территории.

— Чувствуешь, как сыростью тянет? – сказал Другой. – Мы, наверное, где-то возле оврага.

Неподалеку от школы протянулся на километры Карачижский овраг. Когда-то давно там текла судоходная река. После войны она ушла под землю и лишь местами пробивалась на поверхность. К склонам прилепились массивы одноэтажных домов, мелкие заброшенные предприятия и свалки. Но в основном там были непролазные дебри.

Коридор закончился старой деревянной дверью на висячем замке. Из щелей сыро сквозило.

Я подергал ручку, потом замок. Петли ржавые, но крепкие. Голыми руками не взломаешь.

— Придется прийти сюда еще разочек, – сказал Другой. – С ломом.

— Зачем? – возразил я. – Там же дальше ровным счетом ничего. Дикий овраг.

— А для чего тогда эта дверь?

— Не знаю.

— Думаю, надо будет вернуться, – повторил Другой. – Не просто так поклонница лосиного культа сюда заявлялась.

— Может быть, она вообще не сюда приходила.

— А куда? Поссать за тридевять земель? Это можно было сделать на любом этаже школы выше цокольного.

— Вероятно, ей больше нравится делать это в полном одиночестве. Застенчивая особа.

— Ты сам-то себе веришь? Смотри, личинка замка почти без ржавчины. В нее регулярно вставляют ключ.

За дверью, снаружи, послышался шорох. Казалось, кто-то осторожно шагает по мокрой октябрьской траве.

— Пойдем-ка отсюда подобру-поздорову, – произнес Другой шепотом.

Мы развернулись и отправились по коридору обратно.

Ночь. Лунный свет. Сырость. Холод. Я иду по просеке, по бездорожью. Ноги увязают в мокрой траве. Изо рта валит пар. Пальто сырое. Кости ноют. Кругом лишь неприветливый лес да тянущаяся в бесконечность просека с серыми опорами ЛЭП.

Я бреду куда-то. Понимаю, что с какой-то целью, но самой цели не знаю.

Из леса слышится лосиный рев. Я останавливаюсь.

Может быть, пойти в другую сторону – и зверь меня не настигнет?

Впереди маячит детская фигурка. Машет рукой, зовет.

И я бреду ей навстречу.

Вновь воинственный крик лося – ближе.

В моей черепной коробке – шевеление. Я чувствую: там маленькое живое существо. Оно как будто просится наружу. В голове голос Другого:

– Третий близнец… Помнишь, да? Конечно, помнишь. Я и так слишком долго прожил в зависимости от тебя – целых семьдесят семь лет. Всю жизнь. Теперь я хочу выйти. Надоело существовать только в твоей башке. Ты скоро умрешь, а я хочу жить.