Книга Старик, страница 38 – Алекс Лоренц

— Откуда у нас в подъезде ЛОСЬ?! – вопросила Маргарита Семеновна так, словно я должен был знать ответ.

— Уж точно не я его туда привел!

Снова рев, снова дрожат стены.

— Который час? – спросил я.

Она дотянулась рукой до тумбочки – ей было ближе. Загорелся болезненно-синим экран кнопочного мобильника.

— Половина четвертого.

— Как и в прошлый раз. – Я свесил ноги с дивана, сунул их в тапки и, шаркая, пошел к двери.

— Толик, не ходи! – воскликнула Маргарита.

— Я только посмотрю, – заверил я из прихожей.

— Дверь не открывай, в глазок смотри!

— Знаю, знаю. Не идиот, поди.

— Свет не включай!

Богатое воображение живо нарисовало картину: кто-то очень опасный стоит за моей дверью, а тут я вдруг приоткрываю шторку глазка, откуда на площадку пробивается луч света. Незваный гость понимает: я за ним наблюдаю, боюсь его. Он придвигается ближе к двери, зубасто ухмыляется, глядит мне прямо в глаз…

Я колебался: стоит ли смотреть? Можно ведь и без этого обойтись.

В конце концов решился. Приподнял шторку глазка.

На площадке темно.

Я зажмурил один глаз, а другим попытался что-нибудь разглядеть, хоть и без особой надежды на успех.

Ни зги.

У меня было ощущение, будто за дверью действительно кто-то – или что-то – стоит. Ума не приложу, как это объяснить. Ничего не видишь и не слышишь, но чувствуешь. Наверное, рецепторы улавливают некие исчезающе слабые сигналы.

Петли натужно скрипнули. Как будто с той стороны кто-то облокотился.

Я отпрянул. Сердце заколотилось так, как не колотилось с того дня пятнадцать лет назад, когда я темным вечером ходил на мамину могилку. Я тогда припозднился: проверка олимпиадных работ затянулась. К тому времени я не бывал на кладбище неприлично долго и намеревался попасть туда во что бы то ни стало. Пришел затемно. Вокруг никого, хотя время не такое уж позднее. Ноябрь месяц – как сейчас помню. Первый снег выпал и успел растаять. Кругом серо, слякотно, уныло. Я наскоро прибрался на могилке, а когда уходил, за мое пальто зацепилась ветка дерева. Наверное, я тогда чудом не наделал в штаны.

Вот и теперь…

— Толик, что там?

— Ничего, – ответил я, сглотнув вязкую слюну. – На площадке света нет.

А ведь тот, снаружи, меня услышал! – подумал я. – Не мог не услышать!

— Отправляйся спать, нечего там делать, – уговаривала Маргарита Семеновна.

За дверью послышались голоса соседей. Я снова прильнул к глазку. Лампочка на площадке загорелась. Топот. На моем этаже встретились домохозяйка с первого и здоровенный сорокалетний сосед сверху.

— Что тут такое происходит? – спросила женщина.

— Не знаю, – ответил сосед. – Там, внизу, никого?

— Никого. Наверху тоже?

— Тоже. Я посмотрел.

— Пойдемте-ка еще раз внизу проверим. Я под лестницу не заглядывала, страшновато…

Они ушли. Какое-то время снизу неразборчиво доносились их недоуменные голоса. Потом мужчина поднялся к себе, зевая и почесывая яйца под кальсонами.

— Ну, что там? – не унималась Маргарита.

— Да ничего, – ответил я, возвращаясь. – Соседи переполошились, но посторонних никого.

— Странно.

— Да, странно, – согласился я. – Страньше некуда.

Я подошел к окну в зале, отодвинул шторку, выглянул.

Во дворе безлюдно.

Следующий день, пятница, у меня методический. Это когда у учителя нет уроков и он должен заниматься разного рода разработками – придумывать планы уроков, концепции, инновации. Естественно, все на это плюют – предпочитают пользоваться неподконтрольным начальству временем для неблагих дел – домашней уборки, походов по магазинам и лежания перед телевизором брюхом кверху. А с какой, спрашивается, радости нам бесплатно работать? Мы получаем деньги за обучение детей на уроках – это ясно указано в трудовом договоре. Дураков нашли – даром пахать. Я свою зарплату и так более чем честно отрабатываю. Совесть чище слезы старой девы.