Книга Старик, страница 9 – Алекс Лоренц

— Она ведь резала головы?

— Резала. Не каждый раз, но резала.

— Неужто опять она?

— Мать, она вообще-то погибла.

— Точно. Я и забыла.

— Таблетки от склероза пьешь?

— Нет, забываю. У меня же склероз.

Покончив с ужином, я отправился в кабинет. Маргарита Семеновна убрала посуду и пошла в зал подготавливаться ко сну.

Я всегда ложусь позже. Закрываюсь у себя в кабинете, листаю новостную ленту на ноутбуке. А когда супруга засыпает, позволяю себе маленькую вольность – выкурить сигаретку. Не каждый день, не подумайте. Пару раз в месяц.

В тот вечер очень захотелось. Я дождался, пока из соседней комнаты станет доноситься раскатистый храп. В моем старом лакированном письменном столе за ящиками есть потайное местечко, где можно спрятать даже тридцатипятитомное собрание сочинений Ленина, если понадобится. Так вот, там у меня хранятся пачка «Мальборо», зажигалка и пепельница. Я этому фокусу со столом еще в детстве научился. В деревенском доме моих родителей был почти такой же. Курить я начал лет в двенадцать и прятал за ящиками папиросы. Если б отец нашел, выпорол бы меня ремнем с пряжкой. Знаете, как больно? Раньше методы воспитания были не те, что сейчас. К великому счастью моей задницы, на нее не обрушилась сия кара. Отец умер, когда мне было пятнадцать.

Да, а еще я там презервативы прятал. Резиновое изделие номер два – так их называли у нас в Союзе. Я как-то раз ездил в город по поручению матери и мимоходом купил парочку в аптеке на свои честно накопленные – посмотреть, что это такое. Ну, и припрятал в тайнике. Купил я, конечно, не сам, а попросил какого-то прохожего дядечку забулдыжного вида за денежную награду, эквивалентную кружке разливного жигулевского пива…

Не удивляйтесь. Секса в СССР не было, но презервативы еще как продавались!

Курить я бросил лет двадцать назад. Появились доселе неведомые неприятные ощущения – то там кольнет, то тут стрельнет. Сходил к врачу, он мне без обиняков сказал: покури, мол, еще пару годиков – и конец тебе. Я ко многому был готов, но вот помирать точно не собирался. И тут же завязал с табаком, хотя до того сорок с лишним лет высаживал по пачке в день, а то и поболее. С тех пор позволяю себе пару сигарет в месяц, причем только дорогих. Никакого дерьма с кошмарными советскими названиями, которое к губам прилипает так, что с кровью отдирать приходится.

Если б Маргарита Семеновна прознала о моей маленькой шалости, она бы от меня мокрого места не оставила. Но она крепко спит и по ночам почти никогда не встает. Если захрапела, можно хоть бразильский карнавал дома закатить – не проснется.

Во время генеральных уборок она предпочитает не передвигать мои вещи и тем более не лезть в стол. Знает, что на дух не переношу. У меня от такого… как это молодежь современная говорит… подгорает – вот. Начинаю орать и скандалить. Впрочем, генеральные уборки у нас дома теперь случаются намного реже, чем раньше. Состояние здоровья супруги не располагает к серьезным физическим нагрузкам: в шестьдесят пять она схлопотала инфаркт. Я настоял, чтобы она немедленно оформила пенсию и занималась чем угодно – цветоводством, рыбалкой, даже – черт с ним – репетиторством (она всю жизнь проработала учительницей словесности в школе; в школе мы с ней и познакомились), – но чтоб не смела перенапрягаться.