Онлайн книга «Собаня»
|
Тимофеева мобила, млядь! Кладу в карман. Ну все, думаю, точно угандошили Тимоху. Гляжу вокруг. Внимательно. Чуть дальше крест деревянный поваленный. Еще дальше – оградку своротили. Иду я так, значит, меж могил по следам драки и упираюсь в лес. Кладбище типа закончилось, дальше деревья, деревья, деревья сплошняком. В месиве листьев – следы. Не то чтоб сильно хорошо видные, но местами, где помокрей, очень четкие. Две пары. Одни ботинки нормальные, а другие какой-то странной формы, как будто и не для живого человека делались. Ну, оно и ясно уже, что не для живого. И вот стою я, смотрю на лес. А лес на меня смотрит. Во все глаза. Стою, значит, и думаю: на кой хер Тимофей на свет божий того деда выкопал? Загадка. Ну, он, получается, деда-то выкопал, а дед-то оказался какой-то не такой. Вроде как живой, а вроде как и не очень. Упырь. Или тут в другом дело: старого хера местные придурки живьем схоронили, а он в гробу очнулся и за два дня от кислородного голодания совсем с катушек съехал. А Тимофей пошел к кладбищу позвонить и услышал из-под земли крик о помощи. Во! Теперь все складывается! Побежал, значит, Тимофейка за лопатой, вернулся, выкопал деда, а тот мозгами-то уже поехал. Возьми да накинься. Лопату отнял, по щам Тимофею насовал, тот со страху в лес рванул, заблудился. А старый мудень теперь по округе бродит как зомби. Смотрю я, значит, на этот лес – серый такой, молчаливый. Жуткий, мать его. Деревья толпой, словно стая волков. Смотрят неподвижно. Может, не лезть туда, свалить к хренам домой? А вдруг Тимофейка совсем рядом, но боится высунуться? А я сейчас возьму – и по тапкам. У него за ночь наверняка переохлаждение. Еще чуть-чуть – и поздняк. Или он ранен: ногу сломал в трех местах. Или… Или ему упырь выйти не дает. Блокировал его на дереве, а тот сидит, шишками отстреливается… Иду. Под ногами водица хлюпает. Следы быстро заполняются. Тут, в деревьях, безветренно. И тихо, словно живого ничего не осталось. По спине мурашки. Чувствую, меня засасывает… не знаю, как это назвать. Другое измерение, что ли. То есть я вроде бы в нашем мире, но вроде как и не в нашем. Что-то тут не то и как-то не так. Неестественно. Как в черно-белом немом фильме. Хлюп-хлюп: подошвы так и тонут в размокшей почве. Следы все глубже. Картина так и вырисовывается: убегает раненый Тимофей, кровь разбрызгивает, а за ним старый упырь Сеня Горбатый по пятам… Вот тут, в этом месте, он, видно, споткнулся, землю носом вспахал. Но потом встал, побежал дальше. Вдруг слышу: хрипит кто-то. Страшно, ажно волосья на затылке в узелок завязываются. Останавливаюсь. Прислушиваюсь. Оглядываюсь. Никого. Иду. Опять хрип. Не то откашливается, не то легкие барахлят. Оглядываюсь, налетаю на что-то. Мать твою! Чуть инфаркт не хватил. Крест деревянный на кочке. Гнилой-прегнилой. Я его сбил. Вот хрень. Наверное, тот, кто под ним лежит, спасибо бы не сказал. Опять хрип. Кажись, совсем близко. Озираюсь. Чувствую, теряю контроль. Стопудово ведь слышал! За мной кто-то идет! Это, видно, и есть то самое старое кладбище, про которое бабка говорила. А я его осквернил. Сука. Вон, впереди поляна виднеется. Если уж и там ничего не найду, то назад поворачиваю. Хватит с меня. Съездил отдохнуть, называется, млядь! Млядь, млядь, млядь! |