Книга Собаня, страница 2 – Алекс Лоренц

Антона это соседство не пугало. Атеистом он себя не считал, но был убежден: кладбища выполняют функцию сугубо утилитарную – и ни капли мистического в них нет.

И еще в одном он был полностью уверен: все худшее, что могло с ним случиться, уже произошло.

Несколько лет назад у него было все, чего мог пожелать себе юноша из небогатой семьи. С отличием окончил вуз по специальности учителя математики, устроился в школу, через год стал многообещающим педагогом, подал заявку на престижный грант, готовился побороться за звание учителя года.

Зарплаты в провинциальных школах скромные, но за счет классного руководства и других дополнительных обязанностей Антон имел вполне приличный заработок. К тому же на второй год работы, когда он уже успел заработать себе репутацию сильного учителя, родители завалили его просьбами обучать отпрысков индивидуально, причем за неплохие деньги. Антон не отказывался даже от трудных детей – учил всех.

Сразу после выпуска из университета он без роскоши, но с достоинством сыграл свадьбу с Ларисой – отношения у них завязались еще на первом курсе. Семейная жизнь протекала гладко, если не считать совсем уж мелких неурядиц. А у какой супружеской пары их нет? Главное, что дочка Ирочка росла здоровенькой и в целом все шло хорошо…

…пока одна маленькая слабость не вызвала чудовищный пожар, который подчистую выжег семейную идиллию.

Время близилось к полуночи. По первому крутили дебильное политическое ток-шоу с руганью и брызгами слюны. Антон остекленело глядел в ядовито мерцающий экран, сути дискуссии не улавливал. Когда постылые бульдожьи хари сменялись рекламой, он переключал на второй, где шел фильм про Индиану Джонса. Как только реклама прерывала кинокартину, – обратно на первый.

От выпитого он порядком осоловел. Впрочем, у него сильное опьянение давно перестало быть таким, как у людей умеренно выпивающих. Он впадал в ступор. В отупение. Если продолжал напиваться, то проваливался в сон – организм переводил невидимый рубильник в положение «выкл», когда количество выпитой водки переваливало за пол-литра. Поэтому на работу он всегда брал с собой именно столько – в самый раз, чтобы крепко опьянеть, но не впасть в забытье.

23.45. Время оставить уютную конуру. Первый обход.

Антон замотал горло шерстяным шарфом, надел шапку-гондонку и стариковскую куртку, что придало ему сходства с забулдыгой предпенсионного возраста.

Обход можно было и пропустить. Даже если бы вандалы разгромили целый участок, сторож не понес бы наказания. Так, пожурили бы – и дело с концом. На таком ненормально огромном некрополе должна дежурить бригада крепких охранников, а не один-единственный пропойца, которого соплей перешибешь. Однако Антон всегда с удовольствием обходил территорию – проветриться и слегка отрезветь, перед тем как снова принять на грудь.

Он вывалился из теплой сторожки в колючие объятия холода и мороси. В голове сразу прояснилось. Он включил фонарь и отправился в путь по молчаливым кладбищенским аллеям. За массивной каменной оградой с металлическими решетками шумела одна из главных транспортных артерий города, однако гул звучал приглушенно, словно некрополь находился под невидимым куполом.

Он прошел мимо первых могил – захоронений послевоенной пятилетки. Тогда, в конце сороковых, к городу официально присоединили множество примыкающих поселений, а их погосты упразднили. С тех пор кладбище, изначально крошечное, год от года росло как на дрожжах. Некрополь превратился в монстра, чьи щупальца протянулись далеко за город.