Книга Собаня, страница 91 – Алекс Лоренц

— Ты хотя бы в курсе, какая у него, блин, фамилия?

— Нет.

— Вот и я нет. Мы с ним уже почти полгода живем, так сказать, душа в душу, а не знаем ни фамилии, ни откуда он приехал, ни сколько ему лет, ни кто он такой вообще по жизни. Может, его и не Александр зовут, а какой-нибудь… Мафусаил… А если он в розыске?

— Нужно все это выяснить.

— Само собой. Тогда придется порыться в его барахле.

— Он с рюкзаком не расстается, всегда с собой таскает. Наверняка все документы там.

— А вот-таки и не всегда, мой невнимательный друг! Когда он спускается в магазин, рюкзак оставляет в комнате. Надо быть к этому готовыми. И делать дело молча. Я и сам не удивлюсь, если он нас прослушивает. Давай-ка вообще не будем обсуждать его в общаге.

— Мы над ним столько раз прикалывались за глаза, что наговорили себе на медленную и мучительную казнь. Не боишься, что однажды ночью он нам глотки перережет? Чи-и-и-и-ик – и все.

— Боюсь. Пока придется нам как-то с этим страхом уживаться.

Сегодня утром хахаль встретил ЕЕ посреди лесопарка, рассерженный. Подрезал с боковой дорожки. Грубо остановил. Разговаривали на повышенных тонах, жестикулировали. О чем говорили – из-за расстояния мне разобрать не удалось. Она сорвала со своей шеи кулончик – сердечко на тонкой цепочке – швырнула ему в лицо. Видимо, его подарок…

Признаться, я самую малость, но растерялся – так уж это все выдалось неожиданно, не по намеченному сценарию.

Отклонение от сценария всегда выбивает из колеи. Хрупкая гармония рушится. Перед глазами возникает чертова красная пелена. Просыпается Саня.

Вспороть свинье глотку, чтоб неповадно было ломать чужие задумки?

Тихо, Саня, уймись. Когда-нибудь мы обязательно это сделаем, но не сегодня. Нельзя спугнуть ЕЕ…

Я неправильно себя повел. Растерялся, растяпа. Надо было просто развернуться и уйти, а я остановился понаблюдать. Хахаль меня заметил, само собой. Прекратил перепалку. Вперился так, будто я скульптура из говна.

ОНА тоже обернулась. Тогда я стал расхаживать по лесопарковой дорожке: типа кого-то ожидаю.

Уловка не сработала. Я показался им подозрительным. Опасливо поглядывая на меня, они перекинулись парой слов и ушли.

Во вторник утром Игорю нужно было попасть в учебную аудиторию раньше обычного, и он покинул комнату вместе с Саней. В лифте Штанишки уставился болезненно-неподвижным, остекленелым взглядом на раздвижную дверь. Игорь украдкой покосился на него. Здесь, вблизи, он впервые подметил, насколько побитым жизнью, изнуренным выглядит этот человек. Седина в висках. Выцветающие глаза. Тонкая паутинка морщин. Землисто-серая кожа изрыта оспинами… Нет, обычные студенты ТАК не выглядят. Даже на последнем курсе магистратуры. Даже если совершенно не щадят себя и пьянствуют недели напролет.

Сколько ему лет?..

Вечером вторника, когда все трое были в комнате, Штанишки взял из рюкзака пару купюр, набросил засаленную стариковскую куртку и отправился за продуктами.

Вадим сидел за своим письменным столом – готовился к пересдаче, – а Игорь валялся на койке – слушал музыку в наушниках, скролил ленту. Пока Саня обувался, они заговорщицки переглянулись. «Смотри внимательно, как что лежит, – написал Вадим Игорю в ВК, – чтоб все оставить как было».

Только хлопнула дверь, они подорвались с насиженных-належенных мест – кинулись к рюкзаку, который Саня оставил на кровати. Дрожащими от волнения пальцами принялись извлекать из темных, затхлых недр одну вещь за другой. Носовые платки, заскорузлые промасленные упаковки от фастфуда, чеки…