Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 4 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Ты имеешь в виду: после того как в очередной раз нахулиганишь? – отстраняясь, тоном с привкусом металла уточнила мать. – Ох, Кирилл, ну в кого ты такой? Дерешься, плохо учишься… Я всегда думала, что, раз у ребенка хорошая дружная семья, он автоматически становится… ну, таким, как наша Оля, к примеру. Вспомни, как тебе еще до школы нравилось учиться, как гордился тобой папа. Правда, я просила его не заниматься с тобой так основательно, ведь все равно все это проходят в первом классе. Но вы оба получали такое удовольствие – вот и…

Мать безнадежно вздохнула и с самым огорченным видом скрестила руки на груди. Кир протиснулся мимо и пошел, горбя спину и волоча за лямку ранец. Ощущал он себя в этот момент круглым сиротой.

Наверное, мать что-то почувствовала, потому что проговорила ему вслед:

— Но есть же еще время до конца года. Если ты исправишь оценки и нормально перейдешь в шестой класс, то мы забудем эту историю и планы останутся прежними.

Увы, эти слова прозвучали слишком поздно.

Мальцев зашел в их с сестрой комнату, сел за стол, попинал ранец. Бесконечно долго развязывал затянутый узел галстука. Даже думал, что придется теперь жить в нем, ведь резать галстук нельзя, за такое и из пионеров могут турнуть. Потом в полном раздрае он разложил на столе учебники, открыл их все разом, побродил по страницам невидящим взглядом. С предательством близких он уже смирился, но оставалась другая дилемма.

Кирилл не сомневался, что может запросто исправить двойки, ведь учеба в самом деле давалась ему легко. Даже слишком легко, наверное. В первом классе он поначалу понять не мог, почему все корпят над тем, что ему давно известно, и зачем выводить в прописях дурацкие палочки и крючочки, если он в состоянии написать нормальными буквами весь алфавит. Он рвался к доске, хотел продемонстрировать свое умение недотепам-одноклассникам, но молодая учительница, только что получившая свой первый в жизни класс, досадливо морщилась, прикусывала губу и старалась по возможности не замечать надоедливого всезнайку. Так что школа уже к середине сентября стала для Кира местом вязкой скуки, и, чтобы хоть немного развеяться, он начал хулиганить. Сперва по мелочи, и даже заметить не успел, в какой момент оказался главным хулиганом школы.

И вот теперь ему нужно было определиться: исправить оценки, чтобы перейти в шестой класс и мирно отправиться на каникулы, поехать с семьей на море, хотя ему теперь не то что ехать – думать о море было противно; или не исправлять, а осенью завалить переэкзаменовку и оказаться в одном классе с Терезией, сейчас оканчивающей четвертый.

Терезия Руденко была девочкой такой красивой, что на нее вечно таращились даже старшеклассники. На переменах Кир находил ее класс и исподтишка наблюдал за ней. Вдруг кто-то обидит ее, к примеру толкнет случайно или умышленно? А девочка выглядела такой хрупкой, хотя была довольно высокой, и все перемены простаивала у окна с книгой в руках. Кир однажды увидел, как завуч взяла книгу из рук Терезии, глянула на обложку и отругала за то, что та читает литературу не по своему возрасту. Но Руденко подняла на нее глаза, похожие на крупные перезрелые вишни, и посмотрела так, что завуч только махнула рукой и книгу вернула.

У Кира, стоило ему увидеть Терезию или просто заметить в толпе ее черные косы с коричневыми бантами, в груди становилось жарко, за ребрами словно разгорался костер. И нельзя было оставаться на месте, хотелось непременно что-нибудь сделать, показать себя. Однажды в раздевалке он схватил за волосы и столкнул лбами двух восьмиклассников. Пришлось, правда, потом целую неделю бегать от них по школе, потому что с двумя бугаями даже поднаторевшему в драках Киру было не справиться. Жаль, не успел он тогда посмотреть, заметила ли Терезия его подвиг, спросила ли у всегда толпящихся вокруг нее ребят, как зовут этого бесстрашного парня…