Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 7 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Из-за их спин улыбался широко и радостно отец, высоченный, очень худой, всегда немного растрепанный.

— Ну, сынок! – заорал отец, пытаясь грудью протолкнуть своих друзей в комнату. – Давай уже, хвастайся!

— Чем же? – скромно потупился, разведя руками, Кир.

— Дневник, дневник покажи! – громким шепотом стала подсказывать со своей половины Олька, как будто он идиот и не врубается.

Мальцеву как никогда сильно захотелось стукнуть сестру пеналом по голове в обход собственных принципов.

Гости наконец вломились в комнату, причем дядя Лева споткнулся о ковер и упал. Но он не стал сразу вскакивать и смущенно озираться, а перевернулся на спину и растянулся во весь рост, раскинув до невозможности длинные конечности. Дядя Толя ощупал притолоку двери, не сломал ли там чего, и, потешно задирая ноги, переступил через дядь-Левины руки и ноги. Отец обнял за плечи подбежавшую к нему Олю, в другой руке держа любимый в их семье тортик «Лесной гость». Задорная мордочка шоколадного ежика была обращена к мальчику, блестели черные круглые глазки. Но Кир застыл напротив них, одинокий, смущенный, заранее исключенный из этой радостной жизни.

— Кирилл, ну в чем дело? – воскликнул отец. – Показывай уже дневник – и давайте к столу! А то вон дядя Лева на ногах не стоит.

— Понимаешь, папа… – начал Кир, и что-то в его голосе сразу заставило отца нахмуриться. – У нас сегодня в классе проводился один интересный эксперимент.

— Ого, мы любим эксперименты! – тут же принял сидячее положение дядя Лева. – Мы их столько за эту неделю провели, что со счета сбились. А про школьные я что-то давно не слыхал.

— Это потому, что ты бездетный пока, – довольно кислым тоном ответил ему отец. – Мне вот частенько приходится. Что на этот раз, сын?

Кир, только что осененный этой идеей, успел собраться, так что заговорил уверенно:

— Нам вчера на географии учитель рассказал о том, что в некоторых странах пятерка – это как наша двойка. Зато единица и двойка – отличные оценки.

— Точно, в Германии, к примеру, – пророкотал всезнающий дядя Толя.

Отец тем временем все больше леденел лицом, на друга даже не взглянул.

— Ну, мы здорово удивились, не поверили, – вдохновенно продолжал Кирилл. – Тогда географ – а он наш классный – сказал, что попросит других учителей завтра – то есть сегодня – оценивать нас по такой системе. Было очень весело…

— Дневник! – рявкнул отец.

— Но только на один день, конеч…

— Дневник!!!

Кир вздохнул и вытащил из ранца свой весьма потрепанный в передрягах (включая химические эксперименты) дневничок, раскрыл его на нужной странице и протянул отцу. Отец дневник в руки не взял, только подался вперед. По бокам от него так же склонились и вытянули шеи его коллеги, дядя Лева торопливо накидывал на нос очки. Охнула Оля, дядя Лева и дядя Толя на цыпочках попятились из детской и на этот раз не застряли в дверях, а бесшумно испарились. Отец выпрямился, отшвырнул торт, который чудесным образом приземлился посередине стола Кира, и тяжелым шагом вышел из комнаты. За ним тихой мышкой шмыгнула Оля.

Остались они вдвоем – Кир и шоколадный ежик, – но даже тот теперь смотрел на мальчика укоризненно и грустно, словно говорил ему: «Да, подвел ты меня, дружочек. Кто меня после такого есть-то станет? Пропаду я теперь, эх, пропаду!»