Книга Темная сторона равновесия, страница 37 – Ксения Солар

Минута… Две… Пять…

Дрожь не прекращалась. Но плакать больше не хотелось

Ева медленно перевернулась на спину. Потолок покачивался. Она лежала и смотрела на него, на трещину в углу, которая появилась ещё прошлой зимой и которую Артур обещал заделать. Обещал. Конечно. Он всегда обещал.

Боль была везде. Но поверх боли лёг этот новый холод. Ясность. Впервые за месяцы, может, за годы Ева видела всё без искажений.

Без «он не такой».

Без «он просто устал».

Теперь она видела. И больше не могла сделать вид, что не видит.

Она медленно поднялась, держась за стену. Ноги не держали, колено дрожало. Дышала поверхностно, коротко, как собака. Доковыляла до двери, дёрнула ручку. Заперто. Дёрнула ещё раз, сильнее. Заперто.

— Ладно, — сказала она вслух. — Ладно.

Вернулась в кабинет. Села за стол и включила настольную лампу. Открыла папку.

Часа три Ева работала молча. Один свет — настольная лампа, направленный круг на бумагах. Карандаш, потом ручка, потом калькулятор. Она выстраивала цепочки, считала, перекладывала, стирала, начинала заново. Она делала то, что умела лучше всего: наводила порядок в хаосе. Только хаос был грязным.

К полуночи решение лежало перед ней на четырёх листах, аккуратным, мелким почерком. Три контура, чистое закрытие, безупречная логика. Любой проверяющий посмотрит и скажет: «Всё чисто». Ева знала это. Она построила всё так, чтобы иначе сказать было невозможно.

Она смотрела на эти листы и не чувствовала ничего. Ни гордости, ни стыда, ни облегчения. Только пустоту.

А потом включился второй план. Ева достала из ящика стола ноутбук и открыла его. Методично, без спешки скопировала все данные из папки — страницу за страницей, не пропуская ни строчки. Сохранила в защищённую папку. Потом подключила к ноутбуку флешку с архивом Артура и сбросила копии в отдельную директорию. Каждый файл ушёл под шифрование.

На всё ушло десять минут. Десять минут, когда рука оставалась твёрдой, а мысли — чёткими. Клавиши щёлкали тихо и ровно.

Закончив, Ева закрыла ноутбук, убрала флешку в потайной карман сумки и поставила сумку под стол. Откинулась в кресле и закрыла глаза. Внутри было тихо — впервые за долгое время.

Артур вернулся утром. Открыл дверь своим ключом, вошёл и остановился.

Ева сидела за столом. Перед ней четыре листа. Лицо спокойное, бледное. На щеке синяк, тёмный, с фиолетовым краем. На шее ещё один, тоньше, в форме полумесяца.

Артур посмотрел на листы. Потом на неё. Потом снова на листы. Он подошёл, взял их, начал читать, и Ева видела, как меняется его лицо. Сначала недоверие. Потом понимание. Потом торжество. Жадное, детское, бездумное торжество человека, который получил то, что хотел.

— Ева… — он поднял глаза. — Это… это безупречно.

Она не ответила.

Артур положил листы на стол и посмотрел на неё, так словно только что увидел синяки. Он подошёл и протянул руку к её лицу. Ева дёрнулась. Не от страха, от отвращения. Он остановился, так и не коснувшись.

— Прости, — сказал он. Голос дрогнул. — Прости меня. Я не должен был… Я просто… Я был на пределе. Ты же знаешь, я не такой. Ты знаешь.

Она знала. Знала точно. И именно поэтому молчала.

— Я понимаю, что зашёл слишком далеко, — он сел рядом, на корточки. — Но теперь всё будет хорошо. Мы закроем эту сделку, я уйду от Воронцовой, и мы будем жить, как раньше. Я обещаю.