Книга Темная сторона равновесия, страница 39 – Ксения Солар

— Ну? — бросила она, не поворачиваясь, и в этом слове было только холодное требование. — Принёс?

— Принёс, — голос Артура звучал ровно, но внутри уже дрожала тонкая струна напряжения. Он аккуратно опустил папку на стол.

Наконец Марина повернулась. Подошла, взяла папку, пролистала первые листы. Пальцы двигались с механической точностью, проверяя каждую цифру, каждую букву, выискивая спрятанный между ними подвох.

— Чисто, — произнесла она почти шёпотом, и в этом слове прозвучало удовлетворение. — Безупречно. Даже самый въедливый проверяющий не подкопается.

Артур чуть расслабил плечи, позволив себе короткий выдох. Марина усмехнулась краем губ — просто как человек, который видит слабое место собеседника.

— Ты думаешь, это конец? — спросила она, закрывая папку. — Думаешь, теперь можно выдохнуть?

Он помолчал. В этой паузе звенело всё, чего он не хотел говорить: усталость, напряжение, страх, что она увидит, как глубоко он загнан в угол, как сильно его собственная жизнь сжалась до размеров этой комнаты.

— Я выполнил свою часть.

— А я думаю, ты только начал, — она шагнула ближе, и воздух между ними стал плотнее. — У тебя есть человек, который делает такие схемы. Ева. Она умеет превращать хаос в порядок. И сейчас этот порядок нам нужен как воздух.

— Она… — Артур запнулся, слова застряли в горле. — Она устала. Ей нужно время.

— Времени нет, — Марина резко бросила папку на край стола, и та скользнула, едва не упав. — Если ты не удержишь её, я найду способ заставить её работать. И тебе не понравится, как это будет выглядеть.

Злость сжала грудь Артура, словно тисками. Он привык быть тем, кто управляет, кто двигает фигуры, а не тем, кого ставят перед фактом, как пешку, которую можно переставить одним небрежным движением пальца.

— Я разберусь, — сказал он жёстко, и в этом было больше отчаяния, чем силы. — Сам.

Марина прищурилась, оценивая, насколько он сейчас опасен — как хищница, которая прикидывает вес добычи перед прыжком. Потом коротко кивнула, без намёка на доверие.

— Разбирайся. Не долго. Я не люблю ждать.

Домой он ехал на автопилоте, стараясь не думать о том, что ждало впереди. В голове крутились фразы, которые он скажет Еве: «Ты устала, я понимаю, но это последний раз», «Мы выберемся из этого, я обещаю», «Просто помоги мне ещё немного». Он почти верил, что она выслушает.

Дверь он открыл своим ключом. В прихожей пахло её духами, — горьковатый аромат все еще держался в воздухе.

— Ева? — позвал он, и голос прозвучал громко, заглушая тишину квартиры.

Тишина ответила ему.

Он прошёл в кухню. Чашка, из которой она пила, стояла на столе, рядом ложка, брошенная в спешке. В спальне кровать была заправлена, одеяло лежало ровно. В шкафу половина вещей исчезла — не разбросано, не наспех, а аккуратно убрано.

Только тогда он понял: она не просто ушла. Она сбежала.

Он застыл на секунду, потом дёрнул ящик стола, выхватил телефон, и пальцы заскользили по экрану, оставляя размытые следы.

— Мне нужно найти её, — рявкнул он в трубку. — Ева Соколова. Тридцать шесть лет. Высокая, тёмно-красные волосы, татуировка на запястье. Она сбежала.

На другом конце молчали, понимая, что речь идёт не о потерянной девушке, а о проблеме, которую надо решить быстро, пока она не стала катастрофой.