Книга Темная сторона равновесия, страница 42 – Ксения Солар

Этого мгновения хватило. Ева рванула в темноту, в узкий проход между домами. Она не думала, не планировала, просто бежала, и единственной мыслью было: «Не дай им догнать. Не дай им догнать». Эта мысль пульсировала в такт шагам, в такт ударам сердца.

Позади — глухой, ритмичный топот тяжёлых ботинок по асфальту.

— Держи её! — голос Артура резкий, торопливый.

Подворотни сплетались в лабиринт. Один поворот, второй, третий. Она петляла между домами, не разбирая дороги. Лёгкие горели, каждый вдох отзывался болью в рёбрах, но она не останавливалась. Ноги сами несли её куда-то, мимо тёмных окон, мимо мусорных баков и строительных лесов, и весь мир сузился до одного чувства: беги. Беги. Беги.

Где-то впереди показался силуэт заброшенного дома — старый, полуразрушенный, с выбитыми окнами и покосившейся дверью. Ева метнулась туда, влетела внутрь, едва не поскользнувшись на обломках кирпича, и прижалась к стене, стараясь не дышать. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на всю улицу.

Снаружи голоса — хриплые, злые, торопливые.

— Она где-то здесь! Проверь там!

Шаги приблизились к дому, замерли у входа. Ева закрыла глаза. По спине стекал холодный пот — липкий, противный. Она сжимала зубы и пыталась удержать дыхание, затолкать его обратно, чтобы не выдать себя ни единым звуком.

Один из мужчин шагнул внутрь. Луч фонарика метался по стенам, по полу, по кучам мусора. Ева не шевелилась. Он прошёл совсем близко, в паре метров, и она чувствовала его дыхание, слышала, как хрустит стекло под его ботинками, как скрипит старый пол под тяжестью его шагов. Луч скользнул по стене, по полу, замер. Ева перестала дышать.

— Тут пусто! — крикнул он. — Пошли дальше! Она не могла уйти далеко!

Они выбежали наружу. Голоса стали удаляться, растворяться в шуме города. Шаги стихли.

Ева простояла ещё минуту, не двигаясь. Потом медленно сползла по стене на пол. Дрожь, которую она сдерживала, — наконец прорвалась наружу. Руки тряслись так, что она едва могла удержать телефон. Пальцы не слушались, скользили по экрану, нажимали не те кнопки. Она вытерла глаза рукавом, вдохнула — глубоко, рвано, — и набрала номер.

Один гудок. Второй. Третий. Каждый длился вечность. Каждый гудок был как удар колокола, отмеряющий последние секунды перед рассветом или перед гибелью.

«Пожалуйста, — шептала она про себя. — Пожалуйста, возьми трубку».

Гудок. Ещё один. Щелчок, и голос — собранный, настороженный.

— Алло.

— Виктор, — выдохнула она. — Это Ева. Мне нужна помощь. Пожалуйста… я не знаю, куда ещё идти.

— Где ты? — голос тихий, ровный.

— Я… — она сглотнула, прижавшись к стене. — Заброшенный дом. Не знаю, какой район. Я бежала подворотнями. Там нет вывесок. Рядом красный забор, я видела его, когда вбегала. И мусорные баки у входа, три или четыре. Окна выбиты, дверь одна, перекошенная. Я на первом этаже, слева от входа.

— Красный забор, — повторил Виктор. — Ты ранена?

— Нет, — сказала она быстро. — Не сильно. Синяки. Он… Артур…

Она не договорила. Имя застряло в горле.

— Понял, — Виктор не стал спрашивать дальше. — Не двигайся. Не выходи. Не зажигай свет. Я еду. Двадцать минут.

Связь оборвалась. Ева прижала телефон к груди и закрыла глаза. Двадцать минут. Двадцать минут — целая вечность, измеренная ударами сердца. Она сидела, вжавшись в стену, боялась пошевелиться, боялась дышать слишком громко. Каждый шорох снаружи — ветер, блуждающий в развалинах, далёкий автомобильный рык, собачий лай, — заставлял её вздрагивать и втягивать голову в плечи.