Книга Царь Скорбь, страница 134 – Джо Хилл

Утихнув, Луэллин отыскал ощупью в темноте руку Гвен. Иссохшие, костлявые пальцы старика напоминали когтистую лапу, ухватившую ее за ногу из-под подвальной лестницы.

— Моя кровь полна опаснейшей, смертоносной отравы, и тем не менее ты вытерла ее, не дрогнув, – зашептал он. – Хорошая ты девочка, Гвен… такая храбрая… и близость смерти тебе нипочем. Ты просто-таки рождена для того, чтоб провожать людей до последней двери и отворять ее перед ними, уж я-то знаю. Сам родился таким же.

Когда Луэллин наконец уснул, Гвен оставила его с Колином, отворила дверь в темноту и крадучись вышла в галерею над вестибюлем. Не успели ее глаза привыкнуть к темноте, рука Артура стиснула ее ладонь, и сердце Гвен застучало как бешеное. Другой рукой отыскав пояс ее спортивных штанов, Артур потянул Гвен к себе. В черной водолазке и джинсах цвета золы он казался ожившей тенью, призраком, выступившим из сумрака ей навстречу.

Затевать разговоров они не стали – тем более что от гостевой спальни их отделяла всего пара шагов, и даже после, можно сказать, не обменялись ни словом.

Усаживаясь за руль, Гвен усомнилась, заведется ли двигатель. Вечер выдался настолько холодным, что изморозь, внахлест покрывшая лобовое стекло тысячей ледяных перышек, не позволяла разглядеть ничего. Не «Хонда Цивик», а просто-таки пещера в сплошной глыбе льда! От холода Гвен здорово трясло, хотя, возможно, виноват в этом был не мороз, а высокая чувствительность. Казалось, все тело до сих пор звенит, как колокол после удара.

Нагнувшись, она вставила ключ в замок зажигания, провернула – двигатель, негромко, нежно заржав, пробудился к жизни, – откинулась на спинку кресла… и тут когтистая лапа, протянутая сзади, сомкнулась на ее правом плече. Другая, выскользнув из темноты позади, стиснула левое, прижимая Гвен к креслу.

Гвен бросила взгляд в зеркало заднего вида.

Нет, ничего…

— Я голоден, – заговорил Царь Скорбь. – Насколько я могу судить, этот презренный клочок американских штатов специализируется ровно на двух культурах – картошке и жирных маленьких Плебсах. А чипсов я, душечка, не ем. Слежу за талией. Там, знаешь ли, есть за чем следить. Тридцать восемь футов в обхвате. Двенадцать тонн веса, и каждая – просто прелесть.

— Ты ведь не съел Джейн Найсуондер. Насытился вовсе не ею.

Мочку уха Гвен защекотал, трепеща в воздухе, холодный, шершавый язык.

— Вернее, не ее плотью, – уточнил дракон. – Отужинал я ее предсмертными муками. Вся эта безысходность, весь этот ужас, растворившись в ее крови, сделали ее слаще сладчайшего «Рислинга», и как же я мог устоять? Дай лишь попробовать – поневоле выпью все до последней капельки. Все это нужно мне, как Доновану нужна выпивка, а Артуру – ты. У меня есть, есть пристрастия, и тебе придется удовлетворить их. У тебя есть список имен, составленный Колином Реном. Выбери же кого-нибудь из меню.

— А объясни-ка вот что. Ну, скажем, выберу я для тебя кого-нибудь. Обязательно ли его травить? Запугивать? Мучить жестокими шутками?

— К сладкому мясцу полагаются кислые соусы, – промурлыкал змей. – Ибо что, как не маринад, придает ему вкус?

— А что, если мне не хочется, чтоб ты мучил их перед смертью?

— А что, если обреченный на вечные муки в преисподней захочет холодной водички? – со смехом парировал Царь Скорбь.