Книга Царь Скорбь, страница 141 – Джо Хилл

— Колин говорит, это ваш любимый.

— Ну да, разве нет? – донесся сзади, из темноты библиотеки за распахнутыми дверьми, голос Колина. – Это ведь лучший из скотчей?

Луэллин склонил голову набок. Шагов внука он не услышал, но по-прежнему улыбался на свой, особый манер – эта-то многозначительная ироническая улыбка и придавала ему невероятное сходство с Джереми Бреттом.

— Сам знаешь, да. Что вы тут затеяли? К чему это все?

Колин не ответил ни слова.

«Не может продолжить», – догадалась Гвен, еще никогда не видевшая его таким, с трудом одолевающим нахлынувшие чувства. Казалось, Колину нелегко даже дышать, глоток за глотком втягивать в легкие воздух.

Срезав с одной из его сигар ароматный кончик, Гвен занялась раскуриванием, неторопливо вращая сигару меж пальцев, обжигая другой конец над огнем бутановой зажигалки. Зажигалка эта тоже была экспонатом Кунсткамеры: ее нашли в кармане Чарльза Уитмена, массового убийцы, застреленного на крыше двадцативосьмиэтажной башни Техасского университета в шестьдесят шестом.

— Я же вам обещала, если продержитесь, помните? – нарушила паузу Гвен, подавая Луэллину сигару. – Осторожно, не переусердствуйте: приступ кашля нам совсем ни к чему.

Луэллин замер с сигарой в одной руке и виски в другой. Улыбнувшись с неописуемой благодарностью и в то же время будто не веря в происходящее, старик устремил мутный, невидящий взгляд в сторону Гвен.

— И ты тоже выпьешь?

— Конечно, – подтвердила Гвен, плеснув с четверть дюйма себе и чуть больше Колину.

Однако Колин не сделал к столу ни шагу, как будто не в силах был переступить порог библиотеки. Прислонившись плечом к косяку, он лишь прерывисто, судорожно дышал позади.

Луэллин, вновь потянув носом воздух, зажмурился от удовольствия.

— Мне нередко случалось проникаться невообразимой нежностью к людям, – заговорил старик. Каждое слово срывалось с его губ облачком ароматного дыма. – После того как я ломал их ради оперативной информации. Со многими я, принудив их к измене родной стране, присяге, любимым, впоследствии выпивал…

— Неправда, – оборвала его Гвен. – Выдумки это все.

Луэллин поднял веки.

— И детишек вы топили в ледяной воде разве что на страницах этой неопубликованной книжки, – продолжила Гвен. – Услышав от вас историю о поножовщине в Италии, я сразу подумала, что где-то уже на нее натыкалась. И точно: она тоже из вашего романа. Написанного, но так и не напечатанного. Вдобавок основана она не на личном опыте: бои в Италии к вашему поступлению на военную службу закончились. Большую часть Вьетнамской войны вы преподавали в Рэкхеме. А штатным консультантом ЦРУ стали только в шестьдесят седьмом и действительно написали получившее широкое распространение руководство по ведению допросов с применением методов, которые сами же объявили неэтичными и даже опасными, если их переймет противник… но за пределы Штатов не выезжали ни разу. И никого не пытали в дельте Меконга. Притворились, будто впали в маразм, и рассказали нам кучу небылиц.

— Притворился? – переспросил Луэллин, идиотски разинув рот, однако на его лице отразилось нешуточное веселье.

— Будь вы маразматиком, вам прописали бы соответствующие лекарства. Думаете, я поленилась выяснить, для чего нужно то, что вам прописано?

— Но зачем же мне притворяться?