Книга Царь Скорбь, страница 151 – Джо Хилл

Невероятно, однако в этот момент Элли с трудом сдерживала смех и слезы. Грубость Таны шокировала и вместе с тем воодушевляла. Элли всю жизнь восхищалась людьми, не нуждавшимися в статистических данных, чтобы составить мнение, тридцатью процентами смельчаков, не боявшихся говорить то, что может кому-нибудь не понравиться. Самой Элли было куда спокойнее соглашаться с другими. Как-то отец с легкой грустью, будто речь шла об инвалидности, назвал Элли компульсивной угодницей, а ее… ее всегда восхищало, волновало до дрожи общество обладателей собственных взглядов на жизнь. Под таких хотелось подстраиваться, становиться им в радость, но, не переусердствовав в стараниях подстроиться к Вану, она, наверное, уберегла бы обоих от множества бед.

Увидев приближающийся справа съезд к аэропорту, Элли врубила поворотник и начала смещаться из ряда в ряд, втискиваться в любую щель под негодующий рев и вой автомобильных гудков.

— Что у тебя там творится? – полюбопытствовала Тана. – Аварию дорожную проезжаешь?

— Стараюсь сама аварии не учинить, – объяснила Элли.

— Гвен ничего передать не желаешь? Может, она сама тебе перезвонит? Полночь – время, конечно, позднее, но…

— Я к тому времени в воздухе буду. Надеюсь. Рейс на Лондон, вылет через два часа, и мне нужно успеть на него. Вопрос, типа, жизни и смерти.

— А-а, вот оно как, – протянула Тана. – А! В Лондоне же Артур! Старина Артур… люблю его – не могу. Никто на свете еще не платил дороже за то, что кенгурушку девчонке одолжил.

— Передам ему от тебя наилучшие пожелания, – пообещала Элли.

«Если доживу до завтра», – подумалось ей, но говорить этого вслух она не стала.

— Ну, а Гвен-то передать от тебя что-нибудь? – снова спросила Тана.

— Передай…

Каким образом, ничем не рискуя, предупредить Гвен через Тану Найсуондер о Горационе Мэтьюзе и катастрофе, угрожающей рейсу Би-Эй 238 на Лондон, Элли придумать не удалось. Соображения не хватало – особенно после бутылки вина и сорока минут езды, самой бешеной гонки за всю ее жизнь.

— Передай Гвен, что я желаю ей Светлой Пасхи и постараюсь дозвониться до нее с того берега лужи, – сказала она.

— O’кей, – не слишком уверенно откликнулась Тана. – Хотела бы я тебе помочь, что у тебя там ни стряслось. Жаль, не рассказываешь ты ни о чем… ну да ладно, с расспросами приставать не буду, а Гвен все передам. Хотя… знаешь, Пасха для нее – день не очень-то праздничный. Мрачной она какой-то в это время года становится. Замкнутой, понимаешь? Можно подумать, будто Христа снова распять собрались, а ее кто-то нанял забивать гвозди.

Добыть билет и пройти досмотр удалось за десять минут до начала посадки. Сидячие места в зоне ожидания возле выхода к самолету оккупировала толпа пассажиров, но смешаться с ними Элли была не готова – даже смотреть в их сторону не могла. Один из них обрек на медленную смерть собственную жену, лишил жизни приемную дочь, замышлял покушения на агентов ФБР и врачей, делающих аборты, не говоря уж о множестве других преступлений, за что и приговорен к смертной казни, а привести приговор в исполнение поручено громадному ящеру. Вот только Элли сомневалась, узнает ли этого человека, если увидит. Видела она его всего раз, на фотографии, крупнозернистой копии газетного снимка. На этом снимке, сделанном после снятия обвинений в убийствах, он казался солдатом до мозга костей: ежик темных волос, тяжелые вислые веки, кратеры шрамов от прыщей на щеках и толстые, тупоконечные пальцы мясника. Допрашивай такого типа сколько угодно – получишь в ответ только имя, звание да личный номер.