Онлайн книга «Царь Скорбь»
|
— Он сможет? — Рассказывал, будто как-то сровнял с землей два-три венгерских штетла[102]. Штетлы ведь больше аэропорта? — Насчет штетлов лучше Артура поспрашивай. Я лично даже не представляю себе, как это по-нашему пишется. — Есть другой способ, Донна. Подгребай в аэропорт. В баре его перехватим, предложим тройничок, вот он на рейс и опоздает. — Кончай хохмить. Сама знаешь, у тебя с этим худо. Не твое это. Не твое. — Я серьезно. Езжай в аэропорт, отыщи меня и… Тут Элли отчаянно захотелось, чтоб Донна присоединилась к ней, ввязалась в предстоящее по полной. Рядом с Донной ей, Элли, храбрости не потребуется: у Донны, как всегда, хватит храбрости на двоих. — Не могу, – ответила Донна, – у меня эфир в шесть. — О-о, эфир. Ну-ну. Чудесно. Езжай на телевидение, делай свои дела, а тревоги насчет пассажиров с женами и детьми, которые вот-вот сгорят заживо и рухнут с неба, оставь мне. Эй, как думаешь, позволят тебе сделать репортаж про авиакатастрофу для одиннадцатичасовых новостей, если я облажаюсь? Увы, давлению на совесть Донна не поддалась за полным отсутствием таковой. — Позвони Вану, – посоветовала она. – Позвони, попроси встретиться с тобой в аэропорту. «Не захочет он со мной говорить. Он видеть меня больше не может и слушать не станет уж точно», – захотелось сказать Элли, однако сказала она совершенно другое: — Навряд ли Горацион Мэтьюз соблазнится тройничком со мной и Ваном. — Да не для тройничков. Забудь уже о тройничках. Тебе помощь нужна. Поддержка. Ты ж вся на нервах, напугана, да еще выпить успела… сколько, кстати? «Сколько ни выпила, все равно мало», – подумалось Элли, но этого она не сказала вслух тоже. Резко меняя ряды, она прекрасно слышала плеск джина в бутылке «Гордонс», сунутой в сумочку по дороге к дверям. — Позвони Вану, – повторила Донна, не дождавшись ответа. – Он ни за что не оставит тебя одну в такой передряге. — Донна, – проговорила Элли, но тут же, умолкнув, облизнула вмиг пересохшие губы. – Донна, я… ты себе не представляешь, до чего я все довела. Насколько я все испортила. Такое чувство, что с террористом столкнуться в тридцати тысячах футов над океаном и то легче, чем с Ваном по поводу выпивки… На это Донна не ответила ничего. — О господи, что он тебе наговорил? – зачастила Элли. – Я, когда напьюсь, в самом деле напьюсь, глупости говорю. Как все. И это вовсе не значит… Господи, даже язык не поворачивается… неловко-то как! Пожалуйста, скажи же хоть что-нибудь! Донна упорно молчала. — Не злись на меня, пожалуйста, – прошептала Элли. – Сама не понимаю, что у меня с головой. Я ведь ездила в санаторий и там вроде бы в норму пришла, но оно иногда – раз, и опять… Ну, скажи же хоть что-нибудь, не молчи, мне так от этого худо… пожалуйста, Донна? Донна? Алло? Звонок прервали Эй-ти-энд-ти[103], но Элли поняла это, только взглянув на экран телефона, а подняв взгляд, обнаружила, что вот-вот въедет в зад микроавтобуса, полного детворы. Обходя его, пришлось свернуть вправо, на аварийную полосу. Водительница микроавтобуса проводила ее долгим гудком – неистовым, возмущенным и в то же время испуганным воплем. Махнув ей в знак извинений рукой на манер королевы Елизаветы, Элли неожиданно воспрянула духом. В самом худшем случае к восходу солнца она погибнет, а значит, и не узнает, многое ли из ее откровений Донна успела услышать. Даже у смерти есть светлая сторона. |