Книга Царь Скорбь, страница 161 – Джо Хилл

— Пино-гриджо, – заметил Ван. – Я его на первом свидании этак развязно, в шутку, обозвал пенис-грыжей, а после не мог понять, отчего Эллисон мне не звонит.

Откровенное вранье… однако Элли невольно восхитилась, как легко, гладко оно сошло с его языка. В журналистской работе буйство фантазии Вана наверняка достойного применения не находило, ведь журналистам иногда, от случая к случаю, приходится придерживаться фактов.

— Об изяществе вашего языка Эллисон, ваша суженая, уже упоминала, – откликнулся Робин.

— Это врожденное.

Как только самолет начал выруливать на взлетную полосу, в вязаной сумочке Элли, лежавшей у ее ног, что-то загудело. Поначалу она этого даже не заметила – гудел и вибрировал весь самолет. Однако минуту спустя в сумочке загудело снова, и на сей раз звук привлек ее внимание. Уложив сумочку на колени, Элли сунула руку внутрь и извлекла на свет телефон-раскладушку. Что тут у нас?

«1 ГОЛОСОВОЕ СООБЩЕНИЕ».

Нахмурившись, Элли раскрыла телефон, нажала кнопку со звездочкой и поднесла аппарат к уху. Тем временем самолет начал набирать скорость.

Звонил Колин.

— Элли, – отчетливо, спокойно, но не без спешки заговорил он, – прости, что не отвечал на звонки. Был в Лэнгли, телефон пришлось сдать на входе. Только сейчас домой еду. Слушай: Горацион Мэтьюз не станет путешествовать под этим именем – это имя он получил при крещении в их веру. Тебе нужен Рэнди Мазерс, так его назвали родители, и так он должен значиться в паспорте… хотя мог воспользоваться и чужим. Не особенно удивлюсь, если он по такому случаю ухитрился разжиться поддельным.

Колин шумно, отрывисто перевел дух.

— Донна, – продолжил он, – сообщила, что ты собираешься попасть на тот же рейс и что с тобой решил отправиться Ван. Что ты отчего-то уверена, будто Царь Скорбь не сможет атаковать самолет с тобой на борту. Это не так. Твое присутствие самолета не убережет. Валите с этого рейса как можно скорее, и пусть будет, что будет. Нашей вины тут нет: откуда мы могли знать?.. Сообщение, прослушав, сотри. И перезвони мне, как только сможешь.

— Перекрещиваясь в свою веру, они все принимают новые имена, – рассказывал Колин за бокалом превосходного скотча. – Таким образом Элла Греш стала Верой Мэтьюз, третьей из трех жен Горациона, а ее дочь, Джун, Невинностью. Хотя в свидетельстве о смерти все же написано Элла Греш.

В этом году очередь выбирать кого-нибудь для Царя Скорби дошла до Элли. Все остальные, начиная с Артура в девяностом, сделали выбор прежде. До Элли, в девяносто четвертом, выбирал Колин – он натравил Царя Скорби на командующего сербской бригадой, заполнившего трупами ущелье среди скал где-то за Сараево. Однако случилось так, что до Пасхи командир бригады не дотянул. В начале марта он, проживавший в какой-то венгерской гостинице, спрыгнул с балкона десятого этажа – спрыгнул, визжа на всю округу, лишь бы сбежать, скрыться от глаз дракона в шкафу. Царь Скорбь по такому случаю разобиделся, будто ребенок: как так, мышь сдохла прежде, чем он наиграется с ней!

— Тоже мне, военный преступник, – брюзжал он. – То ли дело – в прежние времена…

Накануне в списке Колина насчитывалось двадцать четыре кандидата. Элли сузила выбор до трех: ближневосточного организатора попытки взорвать Всемирный торговый центр в девяносто третьем, вождя секты, велевшего распылить зарин в токийском метро, и, наконец, вот этого, Горациона Мэтьюза.