Книга Царь Скорбь, страница 181 – Джо Хилл

— Даже поговорила с ним…

Лицо Вана побледнело, словно в нем не осталось ни кровинки.

— Какого хрена ты разговор с ним затеяла? Нам же вообще с ним связываться незачем! Наоборот, лучше держаться от него подальше!

— Нет, – возразила Элли, – нельзя нам подальше от него держаться. Нельзя. Ох, Ван… в беде мы с тобой, да в какой беде! Колин-то прав был.

Ван покачал головой:

— Вообще-то, этот крокодил защищать нас обязан. Таково одно из условий.

— А вот и нет. Он в уговоре такую дыру оставил – дракон легко пролетит. Царь Скорбь обязался защищать нас только от людей, если кто на нас покуситься вздумает. Но не от себя самого. И не от горящих самолетов.

— Но он же сказал: если ты окажешься на борту, никому, кроме Горациона Мэтьюза, нет нужды умирать.

— Ага. И это чистая правда. Никому, кроме Горациона, нет нужды умирать… если мы прикончим его сами. До полуночи.

«Нет, не до полуночи. До драконнадцати», – подумала она.

Похоже, новость ошеломила Вана до такой степени, что у него помутилось в глазах.

— Как? Чем?

— Отправляйся к пилотам. Скажи, пускай сажают самолет. Прямо сейчас. Я к ним пойти не могу: разит от меня, как из винной бочки.

— Куда ты им предлагаешь садиться? Мы же над Северной Атлантикой. По-моему, внизу у нас только айсберги да вода глубиной в милю.

Вот когда Элли пожалела, что не дозвонилась ни до Колина, ни до Артура! Колин, искусный стратег, вмиг разобрался бы, как помешать вылету рейса, не подвергая риску себя самого. Логические задачи не ставили его в тупик никогда. Казалось, способностью одним уверенным ударом прокладывать путь к самому верному, надежному решению он одарен с рождения. Артур – тот смекалкой подобного сорта похвастать не мог. Ему требовалось время, чтобы во всем разобраться, взвесить все обстоятельства, а запутавшись в хитрых силках их этичности, он обращался к книгам и только после, проштудировав два-три тома, принимал решение. То есть вечно спотыкался о собственные покаяния да сомнения, тогда как Колин в жизни не позволял собственной совести становиться помехой на пути разума. Однако при всем при этом Артур не только писал исследования об английских соборах. Один из них – собор из исторических фактов, из языка и искусства – он, зодчий мысли, выстроил сам, в голове, по камешку, по кирпичику. И сейчас прочел бы что-нибудь, а что-нибудь услышал бы на каком-нибудь семинаре, а еще перевел бы из коптских текстов века этак двенадцатого что-нибудь, освещающее путь из тупика, в котором оказались Элли с Ваном. Уж кто-кто, а древние копты наверняка знали, как защищать от драконов реактивные лайнеры, какие тут могут быть сомнения!

Однако сама Элли хорошо разбиралась только в статистике, да еще, как могла, старалась возместить родителям потерянное с утратой Тео. Что же до Вана, он знал наизусть тексты всех песен, когда-либо записанных «Роллингами», но в загадках ничего не смыслил вообще. Как-то Артур опробовал на Ване известную головоломку о гусе, лисе и мешке фасоли. Первым делом Ван пустился в расспросы о породе лисы: «Рыжая? Белая? Я вот блондинок предпочитаю». Решение он выдал такое: гуся утопить, фасоль съесть, а лисицу нежненько разложить у берега речки.

Пол салона заплясал под ногами, и Ван, пошатнувшись, ухватился за Элли.

— Идем-ка сядем, – сказал он. – Подумать надо. Господи боже, не вырвало бы… зря я вина столько выпил, ох зря!