Книга Царь Скорбь, страница 204 – Джо Хилл

— Но адвокат-то – дело другое, – заупрямился отец.

— Видите ли, мне больше всего на свете хотелось бы поскорее покончить с этим и отправить вас всех домой, – терпеливо продолжил «Саймон». – Конечно же, если вам не обойтись без присутствия адвоката, мы постараемся его обеспечить. Однако сейчас мы, находясь на территории Дании, с разгону влипли в международное расследование с участием шести агентств и четырех государств. Начав дознание сегодня, мы могли бы уже к утру пятницы отправить вас, куда пожелаете. Если же вам требуется адвокат, его присутствие придется согласовывать со всеми этими агентствами и государствами, и, должен предупредить, адвоката придется выбирать из датчан. Юриста с американской лицензией просто пошлют… далеко и глубоко.

— Па-ап, – с нажимом повторила Элли, и это оказалось единственным нужным аргументом, куда более веским, чем все речи «Саймона».

Допросы обычно вел «Саймон», а его напарник, «Гарфингль», вел протокол. Правда, с виду он на Арта Гарфункеля не походил ничуть: рябое округлое лицо, гримаса вечной скуки, стрижка ежиком, бесцветные, слишком близко посаженные глаза, откровенно враждебный взгляд… Смотрел он так, что Элли казалось, будто она ему отвратительна – ну и правильно. Нализавшаяся еще до обеда, она внушала нешуточное отвращение сама себе.

Порой в кабинете появлялся некто третий – коренастый, вислоусый, будто ковбой из эпохи Дикого Запада. Одетый в скверно пошитый спортивный пиджак и штаны-хаки прямиком из аутлета «Биг энд Толл», он вставал у задней стены и, скрестив руки на груди, равнодушно взирал на Элли. Бывало, задерживался всего-то минут на десять. Бывало, выслушивал весь допрос от начала и до конца.

Увидев его в третий раз, Эллисон подождала, пока он не выскользнет из кабинета, а после спросила «Саймона»:

— А этот лишний чувак, он кто?

— Какой еще «лишний чувак»?

— Ну, этот, толстый, с усами а-ля Берт Рейнольдс.

— Не понимаю, о ком вы.

— Да ведь он только что отсюда вышел. Буквально только что вышел за дверь.

«Саймон» бросил взгляд на напарника, «Гарфингля».

— Разве из кабинета сейчас кто-нибудь выходил?

— Не заметил, – проворчал Гарфингль, не поднимая глаз.

— Нет? Вот и я ничего подобного не заметил, – поддержал его «Саймон». – И вам, мисс Шайнер, от всего сердца советую тоже ничего лишнего не замечать. Есть на свете такое, чего лучше не видеть.

«Ну да, – подумала Эллисон, – в том-то и суть этих ежедневных допросов. Это уже после второго раза стало понятно».

На первом допросе она выложила фэбээровцам историю, сочиненную вместе с Ваном – правдивую если не целиком, то хотя бы отчасти. Бывшие однокашники, вместе учившиеся в колледже, они то сходились, то расходились, годами откладывая брак. Наконец дело уже дошло до аренды зала для празднества и заказа приглашений, но тут оба смалодушничали, а за этим последовала неловкая, досадная размолвка. Расстроенная видами на дальнейшую жизнь, на будущее, Элли, мчась в аэропорт и покупая билет до Лондона, действовала под влиянием паники, одолеваемая пугающими, депрессивными мыслями о том, как сама все испортила. В Англии ей очень хотелось увидеться с Артуром Оуксом, одним из лучших-прелучших своих друзей – и одним из лучших друзей Вана! – поскольку, когда бы она ни обнаруживала, что идет ко дну, именно Артуру всякий раз удавалось вытащить ее из глубин на берег. Вот только Ван, узнав о ее планах от сестры, застал ее врасплох на борту самолета, попросил немедля, без новых проволочек, стать его женой, и она ответила «да». То был один из лучших, самых радостных моментов во всей ее жизни (и тут Элли ничуть не кривила душой). Однако такого ужаса, который, растянувшись на многие часы, последовал далее, ей не доводилось испытывать еще никогда.