Книга Царь Скорбь, страница 242 – Джо Хилл

— Джо Валентин, – представился он с порога. – Подал бы руку, да мама с детства учила: дразнить людей дурно.

Медсестра, вкатившая в комнату тележку с завтраком Вана, отличалась дерзко вздернутым кверху курносым носом и жизнерадостной улыбчивостью молодой воспитательницы из детского сада.

— Держу пари, вам жутко хочется пить! – объявила она, прокалывая соломинкой фольгу, затягивавшую чашку с апельсиновым соком. – Давайте-ка смочим горлышко, мистер Макбрайд!

С этим медсестра сунула соломинку Вану под нос, и он, несмотря на обиду, глотнул сока – холодного, сладкого, просто прелесть.

— С сестрой моей осторожнее, – предупредил Ван медсестру. – Позволит соломинку вставить в рот, да вам же в глаз ею и плюнет.

— О нет! – бойко возразила медсестра. – Уверена, не станет она так шалить.

Занявший позицию у порога, бык с усами под Фредди Меркьюри перекрыл телом дверной проем почти целиком. Его усы отчего-то казались знакомыми, и, приглядевшись внимательнее, Ван вспомнил: точно, этот тип был среди явившихся за ним в бруклинскую квартиру – еще мокасин потерявшийся держал в руке, пока кто-то другой шприцем в шею колол…

— У нас есть овсяная кашка, а есть йогурт, – щебетала тем временем медсестра. – Вам что больше нравится?

— Лично мне больше нравится есть самому, – буркнул Ван. – А еще хорошо бы, чтоб вы эти хреновы рукавицы с меня наконец сняли. Выручите меня, леди, и когда дело дойдет до суда, я им скажу, что вы прислушались к голосу совести.

— Еще двенадцать часов, – продолжила медсестра, словно Ван не сказал ни слова, – нам придется пожить на жиденькой белой пище. После глубокого наркоза животик перетруждать не стоит…

— Я, – перебил ее Ван, – не операцию перенес, а пережил похищение. И одна из похитителей – вы. Вы, понимаете? Вы – соучастница преступления. И когда все это кончится, отправитесь за решетку, соображаете?

Медсестра нервно взглянула на Валентина. Улыбка на ее губах заметно поблекла.

— Давайте овсянки попробуем.

— Сами пробуйте. Угощайтесь. В жопу ее себе запихните.

Мистер Валентин, подойдя к столику с телевизором, развернул единственное в комнате, прилагавшееся к столику кресло и оседлал его задом наперед, облокотившись на спинку.

— Ну что ж, – сказал он, – не хочет есть, и не надо. Может, к обеду проголодается. Продолжайте по распорядку, сестра Довер.

Медсестра, отложив белую пластмассовую ложко-вилку, нагнулась и извлекла с нижней полки тележки манжету тонометра.

— Где я? – спросил Ван.

— На секретном объекте с изоляционным режимом, – ответил мистер Валентин.

— В каком штате? – уточнил Ван. – В Нью-Йорке?

Валентин отрицательно покачал головой.

— Значит, плюсуем к обвинению в незаконном лишении свободы насильственный увоз за границу штата, – подытожил Ван и снова взглянул на сестру Довер, накачивавшую воздухом манжету тонометра на его руке при помощи черной резиновой груши. – Сколько вам? Лет двадцать пять? Вот как раз к пенсии на свободу и выйдете.

Сестра Довер с треском расстегнула «липучку» и сдернула манжету с его руки.

— Не нравится мне ваше давление, – пробормотала она. – Высоковато для пациента, отходящего от наркоза.

— Это все кокаин, – успокоил ее бычара с усами как у Фредди Меркьюри.

Не ожидавший от «мяса» участия в разговоре, Ван удивленно приподнял брови. Усы быка до сих пор не давали ему покоя. Казалось, он должен узнать эти усы, но…