Книга Царь Скорбь, страница 245 – Джо Хилл

Да, Донна вправду решила рассказать кое-что, но, стоило Валентину назвать ее хорошей девочкой, передумала. Как выяснилось, чтобы почувствовать, будто твоя кровь пылает огнем, дышать пентахлорфенатом натрия вовсе не обязательно.

— Нельзя рассказывать, – ответила она. – Таково одно из правил.

Высокий, благородный лоб Джо Валентина пересекла морщинка.

— У вас имеются правила?

Донна кивнула.

— Почему вам нельзя разглашать его имя?

— Имена, как вы сами говорили там, на Пенн-стейшн, штука непростая. В именах власть заложена. Зная его имя, им можно командовать, – ответила Донна.

Джо Валентин слегка округлил глаза. Донна указала взглядом на медсестру, а потом за его плечо, в сторону широченного, точно шкаф, типа с усами под Тома Селлека, скучавшего у дверей, и многозначительно кивнула в их направлении.

— Им нельзя слышать уж точно, – пояснила она. – Чем меньше народу знает, тем лучше. Вы их за дверь отослать сможете?

— Нет, но что, если вы шепнете мне на ухо?

Донна, поразмыслив, робко кивнула.

Джо Валентин пересел в изножье кровати и склонил к ней голову. Донна в свою очередь склонилась к самому уху Джо Валентина… и впилась в его ухо зубами что было сил.

Валентин завизжал, но Донна только крепче стиснула челюсти. Вонзила зубы в его ухо, как не вонзала их ни во что в жизни, принялась жевать хрящ, мотая из стороны в сторону головой. Рот переполнился горячей, сладковато-соленой кровью, а Валентин с визгом замолотил ее кулаками по голове, по плечам, но без толку: ударов Донна даже не почувствовала. «Шкаф» у дверей оживился, шагнул к Донне, принялся растаскивать их. На миг Донна разжала челюсти, но только затем, чтоб ухватиться понадежнее, и, забрав ухо в рот до половины, зарычала от восторга. Яростный рывок, резкий поворот головы – и она выплюнула Джо Валентину в морду его же собственное правое ухо, откушенное едва не под корень.

«Шкаф» с силой ткнул ее локтем в грудь, и Донна, отлетев прочь, рухнула на спутанные простыни с одеялами. Валентин, визжа без умолку, зажал рану ладонью и, свалившись с изножья кровати, упал на колени. Медсестра бросилась к нему. Распростершаяся на кровати Донна отчаянно заперхала, из уголков ее глаз покатились слезы.

Однако к тому времени, как «шкаф» с медсестрой дотащили Валентина до двери, ей удалось отдышаться, и ее кашель перешел в торжествующий смех.

Теперь кто-нибудь обязательно должен был вернуться за ухом.

В борьбе большую часть одеял с простынями сбросили на пол, и ухо безнадежно запуталось в них. Двое охранников, войдя, прижали Донну к стене, а медбрат в резиновых перчатках принялся за поиски. Высвободив ухо из скомканных, окровавленных простыней, он поднес находку к свету, словно филателист, рассматривающий редкую марку, и, покачав головой, сморщил нос.

— Передайте ему: спасибо за завтрак! – крикнула Донна. – Пускай и на обед заглядывает при случае, я только рада буду!

Шкафоподобный тип с усами как у Тома Селлека (его она посчитала одним из охранников, однако он остался стоять у порога, предоставив сдерживать Донну другим) рассмеялся, и Донна взяла это на заметку. Кого сумеешь развеселить, тот тебя уже не забудет, непременно начнет прикидывать, как ты еще сможешь его развлечь.

— Стало быть, газ в комнате вас пугает не слишком, – заметил усатый.