Книга Царь Скорбь, страница 268 – Джо Хилл

— Прекрати, тебе сказано. Я серьезно. Элли тебя любит, и я тоже, – буркнула Донна. Казалось, ее грудь распирает изнутри с такой силой, что трудно дышать. – Не будь тебя рядом, я уже к восемнадцати в тюрьму угодила бы или в психушку. И в колледж не пошла бы, если б ты не пошел туда вместе со мной. Так боялась отправиться хоть куда-нибудь без тебя. Всю жизнь гадости жуткие всем вокруг говорила, а ты всю жизнь за меня извинялся. Хороший ты человек, Донован… Взгляды твои – полный отстой, такой девчонки, как Элли, ты в жены не заслужил, и парня ленивей тебя я в жизни еще не видала, и выкурил ты пол-Мексики, а вынюхал пол-Колумбии… однако заботишься о людях, дерьма не стоящих. Вроде меня. И стараешься сделать как надо. По совести. Иногда я жалею, что ты не сожрал меня еще в утробе. Но не сожрал, и вот я здесь. И говорю тебе: сдаваться даже не думай. Уйдем мы отсюда. Вместе. Поверь. Слава Царю!

Ван покосился на нее краешком глаза. Лицо его побледнело, плечи поникли, да и замерз он жутко, однако небо и море великолепно подчеркивали синеву его глаз, а улыбка на губах оказалась искренней.

— Слава Царю! – согласился он.

Спустя две недели после того, как Кэди Льюис забралась в тот фургон и больше ее никто не видел, третьеклашка по имени Джерри Лин подкрался к Донне сзади на переменке, схватил ее за руку и заорал:

— Похищение!

От неожиданности Донна вздрогнула, и вдруг на ее «Рэнглерах» спереди растеклась, поползла книзу, к левой коленке, громадная темная клякса. Вокруг воцарилась мертвая, пугающая тишина. Оказавшиеся рядом детишки замерли, вытаращив глаза. Какая-то из девчонок помладше разразилась истерическим смехом. Позже Донна утверждала, будто смеялись над нею все, но нет, ничего подобного: Ван-то все видел. Большинство ребятишек выглядели так, точно готовы сомлеть, или расплакаться, или броситься к Донне, обнять ее, уберечь от новых конфузов.

Так ли, иначе, в груди Донны зародился вопль. Очень похожий на крики орла из документалки о животных, вопль нарастал, набирал громкость. Не прекращая орать, Донна развернулась кругом, и в следующий миг Джерри Лин рухнул на пол, а Донна впилась зубами в его лицо, чуть ниже левого глаза. Спустя еще секунду она выплюнула на пол изрядный шмат откушенной напрочь щеки.

Кинувшийся к Донне первым, Донован кое-как оторвал ее от разрыдавшегося Джерри Лина, пока тому не досталось еще сильнее, а потом к ним со всех сторон бросились учителя, а ребятишки, визжа от ужаса, помчались во все стороны, забегали, будто муравьи вокруг разворошенного чьим-то быстрым пинком муравейника. Над лицом Джерри Лина пластический хирург трудился шесть с лишним часов, но таким, как раньше, оно так и не сделалось.

* * *

На истории Джерри Лин сидел с Донованом по соседству. Голова Джерри, с детства крупного для своих лет, казалась чересчур большой, тяжелой для тонкой шеи, а глаза он таращил на все вокруг, будто безмозглый пудель. Еще до того как Донна оттяпала ему часть щеки, на истории он большую часть урока, вместо того чтобы слушать, с тоской глядел за окно, на игровую площадку. Поразмыслив, Донован начал выполнять классные работы вместо него. Раскрасил на карте Америки земли, приобретенные Штатами благодаря «Луизианской покупке»^[190], а потом регулярно украдкой сдергивал со стола Джерри листки с письменными заданиями и заполнял их, как только заполнит свои. Джерри этого будто не замечал, а миссис Гамильтон раз или два застукала Вана за возвращением листков на стол Джерри, но не сказала ни слова.