Книга Царь Скорбь, страница 296 – Джо Хилл

Свернув за угол, она разглядела впереди, за пеленой едкого дыма, лифт. Тут дракон закричал вновь, на этот раз гораздо ближе прежнего, да так пронзительно, что Донна инстинктивно присела, пригнулась пониже и на миг замерла. Выпрямившись, она двинулась дальше, оттолкнулась от стены и направилась вбок, к двери на лестницу.

Вот только в темноте и в дыму свернула она не туда: отворенная дверь привела ее в кладовую вроде глубокого стенного шкафа. Шагнув вперед, Донна врезалась в доктора Патрик. Доктор Патрик, качнувшись назад, качнулась вперед, будто заключая Донну в объятия. Руки ее оказались холодными, точно лед, тело висело на электрическом проводе, привязанном к обнаженной трубе под потолком – очевидно, части спринклерной противопожарной системы. Впившийся в ее жилистую шею провод почти скрылся из виду под складкой побагровевшей плоти, из разинутого рта сарделькой свисал язык, по шелковому переду блузки стекала к поясу белая пена. Мимолетное прикосновение мертвой руки к груди заставило Донну вскрикнуть. На коротеньком твидовом пиджачке доктора Патрик белела приколотая булавкой записка:

«ПРОСТИ И ПОМИЛУЙ МЕНЯ ХРИСТОС».

— Он, может, и простит, а я – ни за что, – буркнула Донна.

Попятившись прочь, она покинула кладовую и затворила дверь. Лестница обнаружилась по другую сторону коридора. На лестничной клетке оказалось темно. Войдя, Донна первым делом устремила взгляд вправо, к подножью ступеней, невольно ища какой-нибудь след, оставленный рухнувшим на бетонный пол телом брата, но если след и остался, разглядеть его в потемках не удалось. Несколькими этажами выше, порой буйными шквалами, порой затихая, трещали выстрелы, что-то орали друг другу солдаты, и вдруг все это перекрыл грандиозный БАБАХ – как будто разом обвалилась крыша одного из ангаров. Ухватившись за перила, Донна двинулась наверх, на шум боя.

Потянув на себя дверь, ведущую к выходам во двор, Донна вышла навстречу последним минутам стрельбы и бросила взгляд вправо – не в вестибюль, в сторону задней части здания. У выхода на служебную стоянку собрались четверо солдат в рубашках поло. За их спинами лежал навзничь пятый, погибший. Казалось, он угодил под удар когтистой лапы величиной с ковш экскаватора. Один из когтей рассек наискось его грудь от правого плеча до левого бока. Второй располосовал живот. Мокрые петли кишок, выскользнувших наружу, улеглись меж его ног, будто спущенные подтяжки. Остекленевшие глаза мертвого таращились вдоль коридора, в сторону Донны, широко разинутый рот беззвучно взывал о помощи.

Остальные полорубашечники, живые-здоровые, присели, укрывшись за стенами по обе стороны плексигласовых дверей. Стрижки под ежик, «Эм-четвертые», разгрузки, штаны цвета хаки… и паника на лицах. Картина, открывавшаяся позади них, за дверью, позволяла в полной мере оценить, что сотворил Царь Скорбь с их товарищами.

Во-первых, полугусеничный вездеход – вернее, то, что от него осталось. Горел он, будто подбитый реактивной гранатой. Всю верхнюю часть вездехода разнесло напрочь. Паре человек удалось выбраться из машины, но только затем, чтобы пасть в двух-трех ярдах от нее – трупы их пылали огнем до сих пор. Во-вторых, досталось и веренице ангаров: один полыхал снизу доверху, другой оказался сплющен в лепешку, а третий просто исчез, словно сметенный с доски рукой самого Господа.