Книга Царь Скорбь, страница 317 – Джо Хилл

Для возведения въезда на скоростное шоссе строительного оборудования еще хватило, однако бо́льшую часть работ выполняли вручную. Среди завалов трудились бригады спасателей в строительных касках, разбирая груды кирпичей пополам с закопченным камнем. Обломки по цепочке, из рук в руки, передавали к границе развалин и складывали в кучи. Порой то один, то другой подбирал с земли что-нибудь – детский рисунок цветными карандашами, опаленную пару женских пижамных штанов – и бережно прятал находку в чистый полиэтиленовый мешок. Такие мешки передавали вдоль отдельной цепочки волонтеров, а их содержимое разбирали на выставленных в ее конце рядком складных столах.

Джулиус припарковал «Скорую» поодаль от места катастрофы, и все трое двинулись вперед, сквозь ряды жилых автофургонов с пикапами. У внешней границы развалин они задержались, чтоб охватить взглядом всю картину целиком, прежде чем докладывать о прибытии дежурным в штабной палатке. «Н-девяносто пятые»^[221] они еще не надели, и в носу у Гвен защипало от дыма, резко пахшего каменной пылью пополам с горелой пластмассой. Неподалеку кто-то орудовал ручной электропилой: едва покинув машину, Гвен услыхала жужжание и визг вгрызавшегося в камень диска. К визгу примешивалось шипение гидравлики автовышки: поднятый к одной из вскрытых камер человек в люльке светил мощным ручным фонариком внутрь. Однако вокруг все молчали, переговаривались только по необходимости и как можно короче. Взрывной треск раций, то и дело раздававшийся вокруг, так же резко, внезапно умолкал.

Молчание оказалось таким суровым, таким всеобъемлющим, что уши Гвен вскоре прекратили улавливать какие-либо звуки, кроме единственного монотонного голоса. Сощурившись, она разглядела в сгущающихся сумерках кружок людей, преклонив колени, молившихся хором. Вместе с ними на коленях стояла и проповедница в священническом облачении. Слов проповедницы Гвен разобрать не смогла, однако ее голос звучал сердечно, твердо, успокаивающе, словно голос матери, читающей храбрым, усталым сыновьям сказку перед сном. Еще секунда, и из темноты донеслось несколько фраз:

— Помоги нам понять, когда дело для нас непосильно, когда нам нужно принять, а не предлагать помощь… Помните: каждый, кого вы отыщете, означает спасенного человека. Пусть даже найденный мертв, знайте: отыскав его тело, вы спасаете кого-либо от мук неизвестности, от тягостного неведения, что произошло с любимым, близким ему человеком.

Голос ее Гвен узнала сразу, хотя не слышала Эрин Оукс с тех самых пор, как она возглавляла поминальную службу по Вану в рэкхемской церкви полгода тому назад. Остановившись неподалеку, она подождала, пока молящиеся хором не скажут «Аминь» и не поднимутся на ноги. Ее преподобие тоже встала с колен и, кажется, поднимаясь, заметила Гвен.

Сойдясь с Гвен в ярких отблесках мигалок всевозможных спецмашин, Эрин заключила ее в материнские объятия.

— Живыми нашли хоть кого-нибудь? – без предисловий спросила Гвен.

— В течение первого часа – одиннадцать. И с тех пор еще трех. Ну а с двух пополудни – больше никого.

С этими словами Эрин слегка отстранилась, однако плечи Гвен из рук не выпустила.

— Тел до сих пор найдено сорок. Судьба еще трехсот семидесяти пока неизвестна, – подытожила она, указав взглядом вбок, в темноту.